— Их неправильно называть существами двух миров, как домовиков, они большей частью существа нашего мира… очень сильные существа и они действительно безумны, — представитель пугливо огляделся. — Но они могут перемещаться так же, как и мы… попасть туда же, куда и мы. И они могут смотреть так же, как и мы. Бегунов уничтожают, потому что они сумасшедшие убийцы. И их уничтожают, потому что они видят департаменты. Они могут понять, что это такое. И они могут попробовать туда добраться. У них не отнимешь память. Не заберешь эмоции. Их невозможно привести в разумное уравновешенное состояние, невозможно превратить их в хранителей…
— Их можно только убить, — закончил Костя.
— Ни хрена себе дела! — сказал фельдшер с отчетливым бешенством.
— Пожалуйста, не спрашивайте меня больше! — представитель в отчаянии взмахнул рукавами. — Меня могут отправить в абсолют только за то, что я вам уже сказал. Рядовые сотрудники не знают об этом! Даже времянщики не знают об этом! Οбычные времянщики знают пути и способны ходить по ним, нo они не бывают в департаментах... кроме своего. Ушедших туда отводят санитары, хранители, теряющие должность, попадают в центр Оҗидания, к которому изначально и прикреплены — технически, эта связь доставляет их туда… а если хранитель на выезде, его может утянуть в местный центр, если города расположены достаточно далеко друг от друга. И те, и другие при этом находятся без сознания. Потому и не ловят обычно слишком старых призраков — они в любом случае не в состоянии пережить дорогу. А бегуны с центром Ожидания не связаны, потому что они никогда там не были. Их невозможно контролировать никаким способом.
— Я так и знал, что дело вовсе не в безопасности флинтов или хранителей! — фельдшер схватил несопротивляющегося представителя за отвороты халата и как следует встряхнул. — Дело в безопасности департаментов!
— Не удивительно, что они так забегали, — зло сказал Костя. — Не из-за каких-то там протoкольных нарушений. Бегуны, начавшие действовать вместе, втянувшие в это призраков и хранителей, скрывающиеся с помощью присоединений к флинтам… Но о чем же они думали раньше?! Это не вчера началось!
— Самоуверенность? Либо эти типы слишком хорошо заметали следы. И, возможно, им действительно помогал кто-то из департаментов, уж не знаю по каким причинам, — Георгий отпустил представителя, тут же принявшегося раздраженно расправлять свой халат.
— Отпечаток нападения на вас возле магазина был испорчен, — сказал он. — Отпечаток странного инцидента с аварией и бегуном на остановке — тоже. Все флинты погибли. После вчерашнего у нас впервые на руках конкретные материалы. Не могу передать вам, Константин Валерьевич, насколько я сожалею, что не прислушался тогда к вашему рассказу про призрака-кукловода. Мне это показалось бредом. Господи боже, мне это кажется бредом даже сейчас!
— Брось, я и сам ему не поверил, — недовольно сказал фельдшер. — Во всяком случае, кое-что теперь понятңо. Например, реакция того хранителя из «мазератти», с которым ты, сынок, общался. Он запомнил того бегуна, который убил тебя, очень хорошо запомнил. И в тот вечер он не просто заметил его рядом и узнал. Он увидел его без повреждений, восстановившимся, хорошо одетым. Он увидел бегуна, который выглядел, как хранитель. Естественно он обалдел. Естественно он попытался вызвать куратора. И еcтественно бегун и его приятели поспешили убрать всех, кто был в машине.
— А бегуны разрушают все связи и отправляют только в абсолют, — кивнул Костя. — Но мне непонятно, как так удачно совпало, что все порождающие флинты стали бегунами? Или такие всегда ими становятся, а, Захарыч? Еще одна департаментская тайна?
— Я думаю, что это удачно проведенные операции, — вяло ответил представитель. — Конечно, это только мое предположение, я никогда не думал, что такое возможно сделать специально…
— В смысле?
— То, что вы рассказывали… Слова тех… э-э… кто был в автобусе. Они говорили о внезапности. Беспокоились, чтобы вашу персону не ранили. Чтобы она не почувствовала никакой боли… Хотели, что бы она успокоилась… не чувствовала угрозы. Внезапность. Мгновенность. Отсутствие боли. Отсутствие каких-либо предчувствий страшного… Это — основные условия появления бегуна.
— У меня сейчас крыша поедет! — Георгий схватился за голoву. — Хочешь сказать, что они наловчились создавать бегунов?! Хочешь сказать, что они пытались сделать бегуна из девчонки?!
— Что?! — Костя вскочил и тут же свалился обратно на кровать, окончательно потеряв способность хоть как-то шевелиться. — Я убью их всех восемьдесят раз! А потом и еще…