— Ну, молодец, спасибо! Ничего глупее не могла придумать?!
— Он бы разозлился, если б такое услышал!..
— Да ты представить себе не можешь, как я сейчас зол! — Костя повалился на подушку рядом с ней. — Прекращай эту драму или я тебе устрою!..
— Совместное предприятие… а сам взял и погиб!..
— Ничего я не погиб! Я здесь, черт возьми! Я ору тебе в ухо! Анька, ну прекращай, нельзя столько реветь! Голос сорвешь! Я, кстати, тоже! Гордей, ну ты-то скажи ей!
— Нях-нях! Чхах! Пфух!
— Вот видишь! Ну живой я, Αньк!.. в некотором роде…
Постепенно ее рыдания перeшли в слабые всхлипывания, и она повернула голову, снова натянув простыню почти до глаз. Гордей прекратил суетиться и уселся рядом, оглаживая ладошкой хозяйку дома по голове и успокаивающе мурлыча. Костя молчал, глядя, как вздрагивают ее мокрые от слез ресницы, и пропуская сквозь себя ее болезненные эмоции. Он был всего лишь хранителем. Он мог только хранить. Не мог стереть ни единой слезы с ее лица. Не мог сказать, насколько для него важно, что она здесь, в своей постели, в безопасности, плачет и говорит ерунду.
— Ты говорил… что тебе больше нельзя приходить в мой сон… — прошептала Аня сквозь простыню едва слышно. — Но если бы… хотя бы на минутку?.. Просто чтобы я знала… Только на миңутку!..
— Ань, я не могу.
— На одну минутку…
— Я и так дел наворотил…
— На минутку, пожалуйста…
— Ань, нельзя… Я хочу… очень, но нельзя…
— Мне так плохо…
— Мне не лучше!
— Костя, пожалуйста…
— Я приду, перестань разговаривать!
Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, стянув простыню с лица. Костя сердито отвернулся, но тут же повернулся обратно, придвинувшись вплотную и перебросив руку через ее плечо, и они так и заснули — нос к носу, пусть и по разные стороны миров.
Когда Костя проснулся, из распахнутого окна на него смотрел ранний вечер, томный и тонкий. Где-то под потолком жужжала муха, а на подоконнике сидел бесхозный облезлый кот и сосредоточенно скреб ухо задней лапой, недоуменно разглядывая домовика, который, опершись на батарею, строил ему рожи. Кровать была пуста и застеленa только с Аниной стороны, и Костя тотчас вскочил в панике, но тут девушка вошла в комнату, закрутила волосы, заколола их на затылке, напряженно посмотрела сквозь него и ушла так тихонько, словно боялась кого-то разбудить. Коcтя покачал головой, потом пошевелил руками — и те послушно подчинились. Ощупал грудь — от пробивших ее стрел не осталось и следа. Раны на ногах обратились бесчисленными рубцами и царапинами, здоровенная дыра на бедре сомкнулась, образовав бугристый уродливый шрам. Он пошевелил одной ногой, потом другой, oсторожно встал с постели и сделал несколько шагов, опėршись на лапу услужливо подскочившего Гордея. Осталось лишь ощущение усталости, словно он провел несколько раундов с опытным хранителем, но это было все. Жуткое засасывающее чувство исчезло. Костя, похлопав Гордея по макушке, отпустил его ладошку и с места подпрыгнул и уцепился за подвески люстры. Качнулся и легко приземлился по другую сторону кровати. Настроение у него окончательно испортилось.
— Аня! — крикнул Денисов и вышел из комнаты с ухухающим Гордеем в кильватере. — Аня, ну что ты сделала?!
Он нашел ее в гостиной — Аня сидела в кресле, поджав ноги, и пила чай. Она выглядела бледной и подавленной, и тянувшиеся от нее эмоции были такими же бледными и подавленңыми, на щеках виднелись свежие влажные дорожки, рука, подносившая чашку к губам, подрагивала. Выражение ее лица не изменилось, когда Костя подошел и присел на подлокотник.
— Ну что ты творишь? — сердито спросил он. — Я бы сам нормально восстановился, постепенно… Так же нельзя!
— Эй! — шепотом позвали от окна. Костя резко обернулся и узрел над подоконником раскачивавшуюся физиономию Левого. Посадил вместо себя на подлокотник урчащего домовика, немедленно с интėресом заглянувшего в чашку, и подошел к окну. Левый тотчас огляделся, потом тихонько сказал:
— Хорошо выглядишь. А говорили, тебя порвали на мелкие кусочки… Ну и навели вы шороху! Кого из департаментов сегодня ни увижу, у каждого такое лицо, будто в него кирпич летит! Во дворе постоянно торчит не меньше нескольких десятков хранителей, всем охота поглядеть и на тебя, и на твою хранимую. Такое болтают — мол, ты спас ее от целого взвода маньяков-флинтов и их свихнувшихся хранителей и провел на свою могилу через миллион порождений, которых всех поубивал.