— Вы сказали континентальной Европы, а как же Англия? — спросила принцесса.
— В Англии будет король-мусульманин, и к Англии вернутся ее колонии, включая Соединенные Штаты Америки, Индию, Канаду, Новую Зеландию и Австралию, где будут посажены вице-короли. Точно так же вице-короли будут посажены и в Бразилии, как это было при доне Педро Первом Бразильском — первом вице-короле Бразилии при португальском короле… Так будет со всей Латинской Америкой, и население всех этих в прошлом католических стран согласится на это по просьбе Папы Римского, ныне находящегося у нас в гостях.
— А сколько лет вашему сыну? — поинтересовалась принцесса.
— Ему только что исполнился один месяц, сударыня, — учтиво прижав руку к груди, ответил Ходжахмет.
— Значит, это будет морганатический брак? — спросила принцесса.
— Как угодно, сударыня, но вам придется принять нашу веру и исполнять обязанности, покуда наш сын и ваш муж не станет совершеннолетним.
— Все это так странно, все это так странно! — всплеснув руками, воскликнула принцесса. — Но если у меня уже есть жених? — спросила она, умоляюще взглянув на Ходжахмета.
— Вы нам скажите, кто он, — ответил Ходжахмет, — и мы облегчим ваши страдания, ведь, как говорил один из великих руководителей той страны, где я родился, нет человека, нет и проблемы!
Ходжахмету нравился Париж.
Он любил бродить по набережной Сены, особенно по правому ее берегу, от Орсэ дю Понт Неф, и потом обратно, от Сен-Мишель до моста Александра Третьего.
Ему не нравилась идея поселить своего сына и королеву в Лувре.
Пусть живут в Консьержери!
Средневековая Консьержери с ее башенками больше похожа на дворец короля-аскета, короля-тирана, каким и должен быть властитель половины мира…
А все эти барочные изыски, все эти дворцы королей-вырожденцев, все эти Прадо и Версали, все эти Лувры и Пале-Рояли… Они не похожи на дворцы королей-императоров. Наполеон оттого и не стал полновластным диктатором всего мира, потому что жил в роскошном Фонтенбло, а не как подобает тирану тиранов — в аскетической келье, в цитадели непреступной крепости своего рыцарского замка, окруженного рвом и каменной стеной со сторожевыми башнями.
И Фридрих Великий с его похожим на Петродворец сладким Сан-Суси, и Екатерина Великая с ее царскосельским дворцом — все они начали вырождаться, когда из предназначенных Богом крепостей они превратили среды своего обитания в барочные анфилады танцевальных зал…
А педики не могут властвовать над миром.
И Ходжахмет решил написать в своем политическом завещании, которое он оставит Сеиду, что все их потомки будут обязаны жить в крепостях… Но не во дворцах, которые потом станут музеями…
«Этот город мог бы быть имперской столицей мира, — думал Ходжахмет, вдыхая терпкий воздух Парижа, — а они превратили его в какой-то центр беспорядков хулиганствующей молодежи, всей этой самоуверенной и наглой швали — от простых богатых бездельников, что десятилетиями тусуются в книжных лавках на Сен-Мишель, изображая из себя прогрессивное студенчество, от всех этих педиков и наркоманов, до элементарных стяжателей греха — сутенеров, проституток, торговцев наркотиками… И что самое интересное, им всем здесь не хватало и недоставало всегда именно свободы. И из-за этого они громили витрины и в 1967-м, и в 2006-м… Им всем было мало свободы, чтобы еще больше грешить, чтобы довести свою прожженную грешность до абсолюта… Они все протестовали против наступления на их свободы… Я покажу им свободу!»
Саша Мельников был готов к испытанию на полиграфе.
Почему полиграф?
Полиграф Полиграфыч…
Да потому что много пишет всяких разных кривых, от электроимпульсов мозговой деятельности до интенсивности работы потовых желез. И потом опытные дешифровщики данных полиграфа по многократным сравнениям с исходными данными отобранных из испытательных образцов, где испытуемые заведомо лгали или, наоборот, заведомо говорили правду, с девяностопроцентной уверенностью эти обработчики потом говорили: вот здесь Саша Мельников сморгнул… А за испуг — саечка!
Сашу обучили, как обмануть полиграф.
Это он умел.
А вот сможет ли он обмануть Алжирца?
Алжирец приехал вместе с Ходжахметом.
Они были на переговорах в Испании, и Ходжахмет хотел, чтобы Алжирец был вместе с ним.