Повторение лишь убедило в абсурдности самой идеи предэкзаменационной штудировки. Даже как-то немного стыдно стало. Другим-то приходится честно зубрить материал неделями!
Никак не могу привыкнуть к столь радикальному влиянию нейротрона не только на физические, но и психические способности аватара. Слишком уж всё быстро происходит. Нет, всё, конечно, неплохо, и я только «за». Ведь я и сам по натуре далеко не тормоз и даже не медленный газ. Но вот так перескакивать за полгода в три разные личности! Не говоря уже об эпохах. Это, пожалуй, ни с чем сравнить невозможно. Честно говоря, немного настораживает. Как бы крыша не поехала.
Уф, наконец-то! Я с облегчением выдохнул, едва прозвенел звонок, возвестивший окончание лекции. Друг Федька увязался проводить меня до корпуса, где располагалась кафедра, хотя вряд ли его решение было вызвано одним лишь желанием поддержать товарища. Думаю, важнее было то, что в том же корпусе располагалась наша студенческая столовая, и, учитывая начало октября, талоны на обеды, выдаваемые профкомом, наверняка не все ещё были использованы этим проглотом по назначению. А Иваныч всегда был живой иллюстрацией одного из девизов студента-медика: «Сочетай приятное с полезным!»
Кафедра встретила пустыми коридорами: пары уже закончились, а отработки у филологов почему-то были не особенно в чести. Все студенческие долги они старались взимать непосредственно на занятиях.
Услышав голоса, доносившиеся из кабинета заведующей, я направил свои стопы именно туда, так как не позаботился заранее выяснить, в какой из аудиторий будет проводиться экстернат. Глянув на часы, с удовлетворением отметил, что пришёл ровно за пять минут до назначенного времени.
В кабинете за столом заведующей сидела сама Стефания Генриховна и Сапфира Султановна, мило беседуя с…блин, вот этого я никак не ожидал. А именно встречи с настоящей институтской легендой.
Профессор Высоковский! Он-то что тут забыл? По идее я должен буду познакомиться с ним только на третьем курсе.
Вряд ли он сюда случайно забрёл. Все мои сомнения и вопросы развеял оживлённый возглас Шахерезады деканата лечебного факультета.
— О! А вот и наш вундеркинд, прошу любить и жаловать, Георгий Александрович. Этот тот самый молодой человек, о ком я вам рассказывала. Чего застыл, Луговой? Проходи, не стесняйся. Ждём тебя. Готов?
— Вполне, Сапфира Султановна. Доброго дня, Стефания Генриховна, Георгий Александрович, — я изобразил полупоклон и поискал глазами стул. Который нашёлся как раз у одного из противоположных концов стола, примыкавшего тому, за которым сидели члены комиссии.
— Отлично! — деловито кивнула завкафедрой, — там отпечатанные задания, газета с отмеченной статьёй на немецком, на втором листе задания по латинскому. Сколько тебе понадобится времени на подготовку?
На этот раз я не стал особенно выпендриваться, но и тянуть резину не хотелось:
— Минут двадцать.
— Может, подольше подумаете, молодой человек? — вскинул брови Высоковский, проведя ладонью по своему высокому лбу и пригладив седые жёсткие волосы, зачёсанные назад, — а мы пока чайком побалуемся, Стефания Генриховна. Уж простите покорно, пообедать не успел, а жена мне целую груду бутербродов с докторской колбасой собрала. Мне одному их не осилить, — профессор хитро прищурился, незаметно подмигнув мне.
Это что же получается, он считает, что мне нужно больше времени или, того хуже, намекает, чтобы я воспользовался вспомогательными материалами, а он пока отвлечёт преподавателей? Вот же партизан!
А на самом деле, как мне помниться, Высоковский слыл классным мужиком и очень неординарным преподавателем. Учился на физмате, ушёл добровольцем на фронт, воевал героически, имел серьёзные награды. После войны пошёл в медицинский, двигал советскую науку, поговаривали, будто знает языки. И не один…
Стоп! Может, Генриховна и позвала его для экзаменационного протокола? Ну и как знающего язык, опять же. Блин, чего я гадаю? Вперёд, Гавр!
Пока члены комиссии разливали чай и раскладывали бутерброды, тихо переговариваясь, я пробежал глазами задание. Тэ-экс… Что тут у нас? Похоже, без сюрпризов. Статья из газеты на немецком. Текст из 15 предложений. Перевод, пересказ. Ну это даже не смешно. «Московские новости» с отмеченной статьёй были пришпилены к листку скрепкой. А что с греко-латинским?
Четыре задания. Полсотни терминов: перевод на русский и наоборот. Ясно. Склонение десятка терминов. Ну и тут плавали, знаем. Ещё зачем-то перевод двадцати терминов отдельно. А-а-а, ясно. Редко встречающиеся. Можно справиться и за десять минут, но нельзя показывать пренебрежительно-лёгкое отношение к выполнению задания. Своя политика. Следует проявить уважение. Старательно морщу лоб, медленно выводя в листках ответы, даже кончик языка от усердия высунул.