— Хороший день, Люговой! Ты сам не понимаешь, какое важное дело сделал для меня. Поэтому прими мою благодарность.
— С чего бы? Мы ж вроде в расчёте? — откровенно удивился я.
— Хорошо отработал. Оправдал ожидания. А значит, поддержал моё реноме делового партнёра у очень, хм, важного…нужного мне человека.
— Да ладно тебе. Чего я там сделал-то? Шкурок подёргал с полтора десятка мешков. Да и заплатили неплохо. Обычное дело.
— Обычное дело? Не говори так, виджана, ой, не говори! Сделал, что поручили, аккуратно. Не отлынивал, всю ночь не спал. Шкурки не крал, не портил. Лишних вопросов не задавал. Мало тебе? Знаешь, Люговой, сейчас надёжных людей не так просто найти. Ты ведь и дальше болтать не будешь. Ведь не будешь? — кольнул меня взглядом бывший безопасник.
— О чём?
— О шкурках, о доме на Серова.
— О каких таких шкурках, Орлинду? Я прошлую ночь дома спал. Это ты что-то напутал.
— Вот об этом я и говорю, Люговой! Молодец и с головой, — улыбнулся африканец, многозначительно пошевелив указательным пальцем перед моим носом. — Я не зря поручился за тебя. Вот и хочу со своей стороны отблагодарить. Возьми, вот тут, да, да, рядом с диваном, сумка. Ти молодой мужчина, а ходишь в старых джинсах и солдатской форме, да ещё и ношенной. Как хиппи! Нехорошо. Надо, чтобы к тебе было уважение.
Я, обтерев руки пёстрым полотенцем, с интересом потянулся к синей спортивной сумке с надписью: «Монтана». Вжикнула молния и на диван вывалились несколько вещей. Даже на первый взгляд тут была пара очень приличных новых фирменных футболок сдержанных расцветок. Две чёрные шерстяные водолазки в целлофане с кричащими лейблами, слаксы шоколадного цвета очень приличного качества, пара кроссовок…я выдохнул, только сейчас поняв, что замер, уставившись на логотип. Юнион Джек! Да и остальные вещи имели явно не китайско-турецкое происхождение.
— Это же «Рибок» … — только и смог пробормотать я, — это очень дорого, Орлинду! — я замотал головой, отодвигая вещи от себя.
— Стоп, погоди, не спеши, Люговой! Не говори такие слова! Не обижай меня. Все эти вещи ты заработал. Я же объяснил, как ценен для меня человек, что нанял тебя для работы. Это очень важный контакт. Да и ты в будущем, благодаря ему, без работы не останешься. Что значат по сравнению с этим пара каких-то тряпок?
Я ещё раз задумчиво пробежал взглядом по разложенным на тахте вещам. Ди Оливейра явно многого не договаривает. То, что этот ушлый международный авантюрист и бизнесмен мелкого пошиба имеет феноменальную чуйку на выгодные дела, у меня нет никаких сомнений. И то, что меня сейчас банально пытаются купить с потрохами за фирменные шмотки, за возможность заработать не совсем законные деньги, тоже ясно как белый день. Ну, что ж, я не против. Разве что самое время расставить точки над i.
— Господин ди Оливейра, вы позволите говорить с вами, как с деловым человеком, с бизнесменом?
— Что ты говоришь, виджана? Мы же с тобою «на ты»? — африканец слегка напрягся от моей смены тона.
— Не волнуйся, Орлинду. Я просто хочу тебя предупредить кое о чём, чтобы не было недосказанности в будущем. Ты ведь человек с опытом и должен разбираться в подобных вещах.
— Хорошо. Не совсем понял, о чём ты. Но слушаю, — постарался бесстрастно ответить африканец, на самом деле, ещё больше напрягшись, что было заметно по вздувшимся венам на шее.
— Я готов сотрудничать с тобой. За достойное вознаграждение. Но только в свободное от учёбы время. И ещё, — я поднял ладонь, останавливая пытавшегося что-то возразить ди Оливейру, — торговые, коммерческие сделки, фарца, физическая помощь, логистика — допустимо всё. Но при условии! Если это не касается наркотиков, оружия и откровенной криминальной деятельности, направленной против здоровья и жизни людей. Я понятно объясняю?
Орлинду кивнул, слегка расслабившись. Лицо его из маски африканского божка вернулось в обычное человеческое состояние.
— В противном случае я в одностороннем порядке перестану с тобой сотрудничать, как и с любыми твоими компаньонами. А чтобы не возникло соблазна делать предложения, от которых я не смогу отказаться, продемонстрирую тебе кое-что, чтобы было понятно, с кем ты на самом деле имеешь дело.
В следующее мгновение я ускорился, переместившись за кресло, на котором сидел Орлинду. Я уже давно отметил, что как только пошёл конкретный разговор, африканец постарался незаметно положить ладонь на основание своего кресла.
Веки ди Оливейра успели сомкнуться всего один раз, а я успел найти и извлечь из простенького тайника под сиденьем кресла воронёный пистолет, вынуть из него обойму, разрядить, отведя затвор, и положить его перед африканцем на стол, дополняя натюрморт с сельдью и кальвадосом.