Из-за домов появляются люди. Один, пятеро, два десятка. Все обернуты в простыни, все как один обриты.
- Вы упустили их, - вздыхаю я. – Да и смотреть было, в общем-то, не на что.
Они приближаются ко мне со всех сторон.
- Мы здесь не ради них, - говорит один из бритоголовых. Его макушка темнее прочих – лысина ему не в новинку. – Великие предпочитают решать вопросы без посторонних. Мы это понимаем.
- Великие?
Люди все ближе и ближе, я начинаю чувствовать себя загнанной. Но это же члены культа, а не уличной банды. Я не слышала, чтобы они когда-либо нападали на прохожих. Но рука тянется к медведю на бедре.
- Нет, мы пришли не за ними, - слышу я женский голос. – Никто не назначал награду за ангела, с которым ты дружна. – Теперь я вижу говорящую, это она предлагала себя Пейдж.
- Надо было позволить тебя съесть.
Женщина сверкает глазами. Она всерьез оскорблена тем, что я сохранила ей жизнь.
Сдернув игрушку с меча, я берусь за его рукоять. Клинок прохладен, тверд и готов к битве. Но я не спешу применять его против них. Врагов, желающих нас убить, и без того хватает, нападать друг на друга – это уже слишком.
Я пячусь от Загорелой Макушки. А круг тем временем сужается.
- Вы что же, собираетесь навредить сестре своей Мессии? – Надеюсь, они верят собственным сказкам.
- Нет, мы не станем тебе вредить, - отвечает Загорелая Макушка и тянется ко мне.
Я отступаю, выхватив меч.
Из-за спины высовывается рука с пропитанной чем-то тряпкой и прижимает ее к моему лицу. От ткани исходит малоприятный запах, он бьет по ноздрям, достигает рассудка, и мир начинает кружиться.
Я пытаюсь вырваться.
Я знала, что это ловушка. Но не знала, что для меня.
Мысли налетают друг на друга, мнутся и искажаются.
Острый химический запах наряду с гарью проникают в горло – это последнее, что я помню, прежде чем свет обращается тьмой.
ГЛАВА 26
Я просыпаюсь, жмурясь от яркого солнца, на заднем сидении классического Роллс-Ройса. Все здесь натерто до блеска, сверкает и выглядит просто роскошно. Из динамиков льется джаз – идеальный выбор в такой машине. На водителе черный костюм и шоферская фуражка. Он наблюдает в зеркало заднего вида за тем, как я потихоньку прихожу в сознание.
В голове туман, в носу стойкий запах химикатов. Что случилось?
Ах да, культ… Я поднимаю голову и, дотронувшись до волос, убеждаюсь, что те на месте. Мало ли что.
Шевелюра при мне, а меча нет. Лишь опустевший плюшевый мишка на наплечном ремне. Я поглаживаю игрушку, размышляя о том, что они сделали с клинком. Он слишком ценен, чтобы бросить его на улице, но слишком тяжел, чтобы куда-то нести. Остается надеяться, что им удалось дотащить его до багажника, иначе как они докажут, что поймали ту-самую-девчонку?!
Впереди и позади нашего Роллс-Ройса движутся классические авто – настоящий ретро-эскорт.
- Куда мы едем? – Горло будто забито песком.
Шофер не отвечает. И от его молчания становится жутко.
- Здравствуйте! – обращаюсь я к нему. – Не волнуйтесь о том, что нас могут подслушать. Ангелы не одобряют человеческие технологии. Никаких жучков и прочих шпионских штучек у них нет.
Тишина.
- Вы вообще меня слышите?
Водитель не отвечает.
– Вы глухой?
Возможно, до ангелов дошло, что мы не настолько идеальные создания, как они. Оценив полезность ряда физических недостатков людей, они вполне могли нанять глухого шофера: вряд ли тебя отпустит тот, кого нельзя уболтать.
Я наклоняюсь вперед, чтобы постучать водителя по плечу, и бросаю взгляд на зеркало заднего вида.
Кровавая плоть вместо щек, обнаженные десны. Будто с одной половины лица просто содрали кожу. Рот закрыт, но зубы на виду – он похож на живого скелета. И этот скелет наблюдает сейчас за мной. Хочет увидеть реакцию.
Я цепенею. Первый порыв – отшатнуться, но шофер не разрывает зрительный контакт. Его глаза – не глаза монстра. Это глаза человека, который ждет, что ты съежишься и отскочишь в угол.
Я закусываю губу, чтобы даже не пискнуть. Рука застывает в воздухе. Дыхание замирает между вдохом и выдохом. Я осторожно опускаю ладонь на его плечо.
- Извините, - говорю я. – Вы меня слышите? – Я продолжаю смотреть на водителя в зеркало, пусть знает - я вижу его лицо.
Плечо совершенно нормальное: плотное, осязаемое – такое, каким и должно было быть. Какое облегчение! И для меня, и для него, пожалуй. Ведь это не новый упырь, сошедший с конвейера ангельских лабораторий. Обошлись с ним жестоко, но передо мной человек.