Не сомневаясь, что нашел наилучшее объяснение, Люсьен, чувствуя себя отныне вне игры, долго обдумывал наиболее безопасный способ отослать чемодан. Разумеется, не по почте, ибо адрес сразу привлечет внимание. Оставить его где-нибудь в общественном месте тоже не представлялось разумным. Он рылся в своих воспоминаниях о прочитанном. Ведь он столько перечитал переводных американских романов. Неужели ни разу не встречалась такая ситуация?
Через час он нашел решение, простое и действенное. Ему еще раз придется сбежать с уроков, и, если отец, потеряв терпение, приведет в исполнение свою угрозу и отдаст его к иезуитам в Редон, что ж, тем лучше! Смена обстановки пойдет ему на пользу. Поставить крест! Начать новую жизнь! Уехать! Но сначала честно уладить все проблемы.
На другой день, когда он спустился, его тревога и горе преобразились в некую зябкую меланхолию, которая смягчала его жесты и мысли. Может, это и называется выздоровлением!
— Есть новости, — сказала Марта, которую это дело держало в напряжении, словно умело построенный сериал. — Шеро, приятель моего сына, просмотрел дела, сданные в архив. Он обнаружил, что этот Филипп Мутье уже привлекался несколько лет назад… за нанесенные телесные повреждения… Мерзкий тип. Надеюсь, что он так просто не отделается. У нас проявляют излишнюю доброту к подобным субъектам!
Люсьен слишком спешил, чтобы слушать до конца. Он вскочил на мопед и помчался к домику. Там все оставалось в том же виде, как и в последний раз. Чемодан, набитый ассигнациями, по-прежнему стоял на месте. Никто не приходил; Элиан не успела ничего сказать.
Не теряя ни минуты, он пошел в гараж и открыл пошире дверь, чтобы лучше видеть. В углу, среди покрытых паутиной банок с краской, лежала садовая утварь. Взяв лопату, он обошел лачугу. Позади нее простиралась невозделанная земля, которую отец Корбино собирался, возможно, превратить когда-нибудь в сад. Пропитанная водой земля была мягкой. Он вырыл глубокую яму, где извивались черви, и бросил туда все, что могло напомнить о пленнице: банки из-под консервов, бутылки, куски заплесневелого хлеба, всякие отбросы и конечно же мешок для белья. Он долго колебался в отношении принесенного из дома одеяла и в конце концов решил увезти его. Разровняв землю, он еще раз внимательно осмотрел все вокруг. Нет, никаких следов не осталось, за исключением сломанного замка. Но пройдут месяцы, прежде чем кто-либо заметит эту деталь. Да и какие выводы можно из этого сделать? Он запер все двери, накрыл чемодан одеялом и, прикрепив его к мопеду, бросил последний взгляд. Дом ничуть не изменился со дня похищения, когда он увидел его в первый раз. Эли-ан умерла во второй раз.
Перед тем как выехать на дорогу, ведущую в Сюсе, он выбросил связку ключей в кусты. Наконец-то он свободен. Остальное казалось детской игрой. Вернувшись в город, он поспешил на вокзал. Поставив свой мопед, он стал искать автоматическую камеру хранения… С чемоданом в руке он ничем не отличался от любого другого путешественника. Он выбрал ячейку под номером двадцать семь, потому что семь и два равнялись девяти. Хорошее число! Положив туда чемодан и заперев дверцу, он сунул ключ в карман. Оставалось отослать ключ родителям Элиан. Нет ничего проще. В зале он задержался немного у газетного киоска и успел прочитать заголовки: «Преступление в Нанте… Скоро ли будет разгадана тайна?..» Он купил «Уэст-Франс», собираясь прочесть ее позже. А сейчас он должен заняться другим. Марта ушла на рынок. Довольный тем, что остался один, он взял плотный конверт, самого распространенного образца, и мягким карандашом ровными черточками вывел адрес: