— Понятия не имею.
— Вы уверены, что сведения достоверны?
— Абсолютно… И вспомните. Молодой Шайю — это как раз тот самый мальчишка, которого я допрашивал в лицее дней двенадцать назад, когда мы думали, что его учительница покончила с собой. Любопытно, а?
В соседней комнате зазвонил телефон. Комиссар Мешен вышел, но Шеро слышал его голос.
— Алло, да… Мое почтение… Да, у нас появилась новая улика, которая, правда, вряд ли нам поможет… Мы немедленно приняли все необходимые меры… Вы помните, родители Шателье, когда мы отдавали им личные вещи пострадавшей, заявили, что она не курила. Тогда откуда же в ее сумке зажигалка?.. Не понял?.. Вот именно. Мы сразу же занялись поисками…
Инспектор Шеро закурил «Житан», воспользовавшись таинственной зажигалкой; прекрасная вещь, что и говорить, и стоила, наверно, очень дорого.
— Еще слишком рано, — продолжал комиссар. — Но скоро мы все узнаем… О, не следует уповать на чудо. Но как знать… Хорошо. Я позвоню.
Он вернулся назад.
— Если бы нам только дали возможность спокойно работать, — проворчал он.
— Мсье, — сказала Марта, — тут полиция.
Обед подходил к концу.
— Полиция? — переспросил доктор.
— Да. Их двое… Комиссар и Шеро, приятель моего сына.
— Где они?
— В приемной.
— Пригласите их в мой кабинет. Я иду.
Люсьен страшно побледнел. Как только отец вышел, он побежал в гостиную и припал ухом к двери, которая вела из квартиры в кабинет.
— Прошу вас, садитесь.
Люсьен отчетливо слышал каждое слово. Он знал, что попался. Но какое же у полиции есть доказательство против него? Он почувствовал такую слабость, что присел на корточки возле двери. Все начиналось сначала, как там, в домике. Еще одна дверь! Но на этот раз последняя… Можно подумать, что это призрак Элиан явился призвать его к ответу.
— Вам знакома эта зажигалка? — спросил Шеро.
Люсьен узнал его голос. Он его никогда не забудет.
— Это моя зажигалка, — сказал доктор. — Где вы ее нашли?
— В сумочке жертвы, — ответил другой голосу голос комиссара. — Я говорю о мадемуазель Шателье. А мадемуазель Шателье не курила.
Люсьена словно озарило. Он снова увидел Эрве, который шарил в темноте, обыскивая пол в машине доктора. Во время борьбы содержимое сумочки Элиан рассыпалось. И Эрве запихнул туда не разбираясь, что валялось в салоне, вместе с зажигалкой, которая выпала из отделения для перчаток. Теперь он вспомнил все. Когда он там рылся в поисках электрического фонарика, зажигалка упала, а потом…
— Мы проверили, — продолжал Шеро, — и установили, что зажигалку подарил вам сын.
— Верно. К несчастью, я все теряю. Я так и думал, что потерял ее.
— Вы можете нам доказать, что ваш сын не пользовался ею?
— Я не понимаю, к чему вы клоните, — сухо сказал доктор.
— Послушайте, — вмешался комиссар. — Подумайте спокойно вместе с нами. Неужели вы не понимаете, что наверняка существует связь между этой зажигалкой, вашим сыном и мадемуазель Шателье?
Люсьен слушал, весь в поту.
— Вы правы, — сказал наконец доктор. — Связь есть, но только не между моим сыном и ею. Прошу вас не вмешивать в это моего сына. Да, связь существовала. Но между ней и мною.
Снова молчание. Люсьен ничего не понимал. Комиссар оказался сообразительнее, чем он.
— Так это вы?..
— Да. Это я ее убил.
Какой усталый голос… Неужели это голос отца? Люсьен встал на колени, чтобы посмотреть в замочную скважину. Он мало что увидел: часть лица Шеро и на переднем плане — две руки, две руки, которые он так хорошо знал! Длинные, нежные, страстные. Его собственные были их копией. И эти руки играли линейкой. Внезапно они судорожно сжались.
— Я не позволил бы осудить этого… Этого человека, — сказал доктор. — Во всяком случае, не думаю.
Но вы здесь, и это главное. Не знаю, каким образом попала к вам эта зажигалка. Может, я потерял ее у нее?.. И все-таки странно. Я никогда не курил в ее присутствии. Впрочем, неважно…
— Объясните, — прервал его комиссар.
— А что тут объяснять?.. Вы хотите знать, как мы встретились?.. Самым обычным образом. Она никогда не преподавала, и через неделю у нее начался ларингит. У преподавателей это часто случается. Она, естественно, обратилась ко мне. Я оказался ближайшим доктором. Вот и все.
— И что? — спросил Шеро.
Руки оставили линейку и схватили карандаш, задумчиво поглаживая его.
— В каком смысле «что»? Ничего. Такие вещи не подвластны разуму. Я так давно овдовел! И не заводил любовные интриги. Это может показаться вам странным, но тем не менее это правда. Почему в таком случае она, а не другая?.. Кто знает? Может, виной тому ее молодость, хрупкость?.. Солнечный удар. Сентябрьская гроза. Улыбайтесь, я не возражаю, но это правда. Она сводила меня с ума.