— И все-таки вы с ней порвали? — спросил комиссар.
— Не я. Она. Из-за моего сына. Ей хотелось, чтобы я женился на ней, а я не мог. Я полагал, что мой мальчик еще нуждается во мне. У него трудный, непредсказуемый характер. Он не вынес бы Элиан… Она это быстро поняла.
«Вот почему она все время придиралась ко мне, — подумал Люсьен. — Я служил препятствием». Он видел руки отца, которые то соединялись, скрещиваясь, то разъединялись.
— Вы прекратили всякие отношения? — спросил Шеро.
— Да. Ситуация оказалась безвыходной. Но я ее не забыл. Напротив! Если в моем возрасте теряют женщину, то вместе с ней теряют и остатки молодости. И вдруг в понедельник она мне позвонила. Я, разумеется, знал из газет, что она исчезла, но вместе с тем узнал и о том, что у нее был любовник; это привело меня в ярость. Я решил, что настал подходящий случай, чтобы объясниться. Она назначила мне свидание в маленьком бистро на перекрестке дорог в Анжер и Каркефу. Судя по всему, она совершенно не владела собой. Я поехал. Этот телефонный звонок страшно разволновал меня. Зачем она позвонила? Хотела возобновить наши отношения? Я так настрадался, что решил пойти на все уступки. Она ждала меня у кафе.
— В котором часу это произошло?
— Около семи, почти совсем стемнело. Я нашел ее в ужасном состоянии, и не только физическом, но главное — моральном. Она говорила мне о вещах, в которых я ничего не понимал.
«Если она узнала меня и сказала ему, что это был я, я покончу с собой!» — подумал Люсьен.
— Я посадил ее к себе в машину и отъехал от перекрестка, потому что она слишком яростно размахивала руками, а я не хотел привлекать к себе внимания. Потом… признаюсь, я не очень хорошо помню. Я тоже потерял голову. Не слушая ее, я сразу же заговорил о Филиппе. Мы страшно поссорились, и я схватил ее за шею. Я вовсе не собирался ее душить. Я утверждаю это, и вы должны мне верить. Она сразу потеряла сознание, и я понял, что она мертва. Может, я слишком сильно нажал. Не знаю.
— Вы заявляете, — сказал комиссар, — что не причастны к ее похищению?
— Абсолютно не причастен.
— Допустим. Но вы, я полагаю, понимаете, что остается еще многое прояснить.
Комиссар встал.
— Я вынужден просить вас следовать за нами.
Послышался шум отодвигаемых стульев. Люсьен не мог оторваться от двери. Он успел услышать, как отец спросил:
— Позвольте мне сказать два слова сыну… наедине? Я вовсе не собираюсь бежать. Но ваше присутствие смущает меня.
— Только скорее.
Доктор обнаружил Люсьена за дверью.
— Ты подслушивал?
— Да.
— Ты все слышал?
— Да.
— Мой бедный мальчик!
Люсьену хотелось броситься к нему в объятия. Но он не мог пошевелиться.
— Потом когда-нибудь ты поймешь. Ты поймешь, что значит увлечься женщиной.
— Я это знаю, папа… Она говорила с тобой обо мне?
Люсьен смотрел отцу прямо в глаза.
— Почему она должна была говорить о тебе? — удивился доктор.
Нет, он не лгал. И он никогда не узнает.
— Спасибо, — прошептал Люсьен.
Он и сам не знал, к кому обращался. Быть может, к Провидению, которое на этот раз проявило великодушие.
— Тут, в сейфе, найдешь крупную сумму, — снова заговорил доктор. — И поедешь жить к бабушке…
Он, видно, забыл, что старая дама отправилась в путешествие. Зачем ему напоминать?
— Да, папа.
— Расплатишься с Мартой.
— Да, папа.
— И постараешься забыть. Когда-нибудь ты меня, возможно, простишь…
Оба они чуть не плакали.
— Я не хочу, чтобы ты здесь оставался, — продолжал доктор. — Могу я рассчитывать на тебя, Люсьен?
— Да, папа.
— Прошу вас, мсье, — сказал, не переступая порога, комиссар.
— Иду… Мой дорогой Люсьен… Нет, я не хочу, чтобы ты обнимал меня… Пожми мне лучше руку.
Люсьен поставил на пол тяжелый чемодан. Перед тем как подойти к кассе, он прочитал газетные заголовки:
«Неожиданная развязка в деле Шателье… Остаток выкупа возвращен… Доктору Шайю предъявлено обвинение… Убийство из ревности… Похищение остается необъяснимым…»
Это случилось вчера. Это уже осталось в прошлом. Люсьен взглянул на расписание. Он все еще колебался. Антверпен… Амстердам… Гамбург… Неважно куда, лишь бы на край света. Где-то ведь должен ждать корабль… надо попытаться… чтобы стать другим…