Передний бампер автобуса смял алюминиевый интеркулер Кресты, словно это была фольга от конфетной обертки. Что-то громко пшикнуло - видимо, из разорванных пайпингов вышел воздух, который гнала во впускной тракт под давлением турбина. Дальше настал черед радиатора и держащего его телевизора. С противным треском под нагрузкой начал рваться металл.
Странно, думала она, вот раньше, в детстве, она была такая счастливая. И мама всегда была рядом. А потом это чувство как-то незаметно куда-то делось, исчезло. Осталось только глухое одиночество - черное, как ее машина...
Все-таки Креста сделала самое важное, что только могла в этой ситуации - смогла слегка отвернуть в сторону, подставляя автобусу свое левое крыло, убирая с оси удара сидящую справа хозяйку.
Заскрипели, завизжали кузовные панели. Левое крыло смяло, верхний лонжерон пошел на деформацию. Левое переднее колесо сорвало с рычагов и подмяло куда-то под машину. Потом Креста на доли секунды замерла - передний бампер автобуса уперся в двигатель, двести килограмм отборного японского чугуна. Что-то треснуло, мотор сошел с подушек. Повело, согнуло нижние лонжероны.
Раздался громкий хлопок, кузов с силой встряхнуло, отчего у нее заболела голова - аж взгляд заволокло туманом с яркими звездочками. Креста остановилась - смещенный массой автобуса двигатель упёрся в моторный щит. Заветный метр жизни в виде подкапотного пространства - закончился. Сейчас будет самое страшное.
***
Медленно ползли по встречке редкие машины. Где-то в районе кольца инструментального завода - надрывно выла сирена кареты неотложной скорой помощи. Водитель автобуса, вооружившись огромным ломом, при поддержке двух мужчин-пассажиров - пытался отжать водительскую дверь черной Кресты. Чуть поодаль стоял огромный углекислотный огнетушитель - на случай если искореженная Тойота еще и загорится.
- Давай, нажми сюда, - говорил водителю один из пассажиров, мужчина лет под сорок. - Взяли!
С отвратительным хрустом дверца отошла от кузова, распахнулась, и сорвалась с петель.
- Фига её смяло... - сказал он, осматривая погнутое железо.
Водитель утер лоб тыльной стороной ладони, пригнулся, посмотрел на сидящую в спортивном ковше девушку.
- Ну ты как, красавица? Живая?
Она чуть слышно застонала. Голова была неестественно вывернута. Ноги оказались где-то там, под рулевой колонкой - в металлическом месиве. Пол под сиденьем был забрызган кровью.
- Ты вылезти можешь?
Она попыталась что-то сказать, но не смогла, только беззвучно открыла и закрыла рот. Она услышала низкий, давящий бас - мимо катился черный Марк2, в сотом кузове. Седан на секунду остановился, а потом продолжил движение. Словно заметив удаляющийся черный багажник Марка, девушка завизжала от боли.
- Давайте ее вытаскивать.
- Да куда ты ее вытащишь, у нее ноги зажало!
- Не смейте ее трогать! - в мужской хор вступило сопрано. - У нее шея травмирована! Сейчас врачи приедут, наденут фиксирующий воротник, только тогда ее можно будет из машины вынимать!
- А где спасатели-то? Сейчас бы гидравлическими ножницами отрезать крыло полностью, от стойки до порога, там разжать домкратом и можно ноги вытаскивать.
Завыла сиреной, разгоняя автомобили со встречной, карета скорой помощи. Проехала чуть вниз, остановилась поперек проспекта. Снизу, со стороны Океанского проспекта, поднимался огромный красный грузовик пожарной охраны. Через пару минут носилки с пострадавшей уже грузили в скорую помощь.
***
Самое сложное в реанимации - научиться спать при включенном свете. Свет здесь горит всегда. Она бы рада повернуться на бок, но не дает пластиковый воротник, в который закована шея. А еще эти проводки, один на пальце, второй соединяет катетер в вене на руке и капельницу над головой. А еще ноги почему-то закованы в тяжелые металлические корсеты. Такая себе эстетика, фанаты фильмов ужасов оценили бы.
В ноздре тоже шланг - необычайно длинный, тянется куда-то под койку, там стоит банка, в которую периодически забрасывает содержимое желудка. Как он раздражает, вырвать бы его к чертовой матери. Она именно это и сделала, едва пришла в себя, свободной правой рукой. И через пару минут чуть не захлебнулась в собственной рвоте - тяжело блевать, лёжа на спине. Надо сказать спасибо дежурной медсестре - примчалась сразу, как только услышала нехарактерные звуки. А вторая банка под койкой - она под это, самое... да, тоже очень неприятные ощущения в самом чувствительном месте, но приходится и с этим мириться.