Вернувшись, она еще какое-то время не покидала пределы родительского дома - пока не почувствовала, что может уверенно перемещаться на длинные дистанции. И вот наконец, в июне мамин внедорожник привез ее к родному университету. Мама собиралась пойти вместе, но Сола решительно отвергла это предложение - она хотела пройти все препятствия сама. Вот только выкарабкаться из маминого джипа оказалось все еще непосильной задачей. Впрочем, маму это не смутило. Она приподняла дочкины бедра, осторожно повернула, помогла встать на асфальт. Сола взяла свою тросточку, сумочку с документами и телефоном, и направилась ко входу. Случись что - она сразу же вызвонит маму.
Шла летняя сессия. Стук трости отдавался эхом в пустых коридорах здания - после обеда студентов в университете почти не осталось. Задача на самом деле выглядела просто - прийти в деканат, сняться с академического отпуска, определиться - куда, в какую группу она попадет на следующий год.
Сола шла по коридору и не узнавала этих стен. Раньше здесь все казалось таким родным, а сейчас... нет, ничего не изменилось. Здесь все по-старому. Это она стала чужой. Где-то внутри что-то надломилось и, видимо, криво срослось - её эти стены уже не узнавали. Давили воспоминаниями.
Сола дошла до холла, посмотрела в огромное зеркало на стене - увидела свое отражение. Неужели когда-то она была совсем другая? На лестнице зазвучали голоса - кто-то спускался. Сначала показались две молодых девчонки, они бурно обсуждали что-то свое - наверняка первый курс, ветер в голове. А следом шел Эдуардо. Она сразу же узнала его. Переставила тросточку, всем телом повернулась к нему. Улыбнулась.
Эдуардо посмотрел на девушку.
Похудевшая, осунувшаяся. Темные круги под глазами. От постоянного стресса - некогда густая грива заметно поредела, потеряла треть своего былого объема. И до сих пор волосы выпадают - вот они, тонкие светлые ниточки на плечиках темной водолазки. Ссутулившаяся. Одно плечо задрано выше другого, та рука опирается на нелепую старушечью трость.
И отвернулся от нее.
***
Она не смогла. Вместо выхода из академического оформила перевод в другой университет, но на такой же факультет. Взяла справку об академической успеваемости - к счастью, часы по дисциплинам совпали, и всю программу ей удалось перезачесть в полном объеме. Переехала из загородного дома в родительскую квартиру в центре. Параллельно с учебой смогла устроиться в местный колл-центр крупного банка и теперь каждый день после занятий садилась за стол и надевала гарнитуру - к счастью, здоровые ноги для этого не нужны. Вечерней смене было положено двухразовое питание и развоз по домам, что сильно облегчало ее жизнь. Да, платили не так много, но сейчас это не было главным. Она уже четко усвоила, еще в процессе поиска работы - без опыта ты никому не нужна, будь у тебя хоть золотой диплом с платиновыми буквами. Так что в первую очередь - это трамплин для старта. Дальше будет легче. Должно быть легче.
Так прошел год. Однажды, в выходной день, когда вся семья собралась за завтраком - она робко озвучила мысль, что в нынешнем состоянии - машина сильно облегчила бы ее жизнь. Был взрыв. Ей припомнили разбитую Кресту и развороченный автобус, за который пришлось заплатить родителям. Отец назвал ее реальной, а не потенциальной самоубийцей. А мама - сообщила, что при ее жизни машины у Солы не будет. А если правила не устраивают - вон порог, выметайся и живи как хочешь.
На следующий день Сола взяла такси и поехала смотреть комнату, которую сдавала в аренду одинокая пенсионерка. Квартира была... нет, это если вы успели пожить самостоятельно - вы понимаете все нюансы такой жизни. А для изнеженной девочки, никогда не покидавшей родительских дворцов - столкновение с реальностью оказалось шоковой терапией. Сола и представить себе не могла, насколько бедно порой живут люди. Тем не менее, она подписала договор, внесла залог, собрала два чемодана вещей - спустила в машину один за другим; лучше не спрашивайте, как ей это удалось. И уже в этот вечер засыпала на новом, непривычном, чужом месте. Здесь не было столь привычного ортопедического матраса, поэтому поясница разболелась почти сразу же. Она старалась прилежаться, чтобы хотя бы шею не заклинило, и в голову вновь не ударила эта пронзающая, наливающаяся свинцом боль, от которой тошнит и перед глазами все плывет.