Выбрать главу

Перед глазами встала картина, быть может, недельной давности - бокс, Брюссель с рабочим ноутбуком и его любимая Карамелька.

- В принципе, на сток-турбинах еще есть куда двигаться, - говорил Брюс. - Ты сейчас в аутлет уперлась, турбины подгружает противодавлением. Поменять аутлет, мотор дышать начнет в полную силу. Можно будет сварить икс-пайп, развести по двум кат-бэкам - и катализаторы сохранить, и заодно приглушить все это дело. А сейчас о твоем приближении гаера узнают по звуку, за три-четыре квартала.

Имея такой бэкграунд, приходится отмалчиваться. Все потому, что не удержался, дал волю эмоциям. Невозмутимый Самурай, да. Но с другой стороны это правильно - поддержать друга нужно было. Пресечь в зародыше, пока вся эта банда не накинулась.

- Так он полу-электрический? - протянула черная Супра Бэйшора. - Слушай, у вас там какие-нибудь свои гибридные клубы есть? Собираетесь, тусите? Я ничего против не имею, но на общей дороге я бы таких как ты видеть не хотела.

- А ты, это... - начал Чейз неуверенно.

- А что я? Ну же, малыш, порадуй меня, - осклабилась Супра.

- Закатайся, - рыкнул Чейз сердито.

- Правильно ты ее, братиш, - одобрил Айсберг. - Приличные девушки кому попало фронтальный кулер не показывают.

Передний бампер на свою машину Бэйшор надевать не стал, чтобы не тереть новые покрышки о пластиковые "клыки" - Супра была на вывороте, и иногда хозяин позволял себе немного раздать бочком по ночной улице.

- Какие слова мы знаем, кто бы мог подумать... - Супра не унималась. - Ну ничего, с твоим сосунком я сегодня разберусь. А там, глядишь, и твой час настанет, снежок.

- Ты так люто выеживаешься на публике, потому что черная? - сочувственно спросил Айсберг.

Глянцево-золотой Самурай брызнул омывайкой.

- Прекратите, - простонал он, стараясь задавить приступ хохота. - Твою мать, у меня же так расширительный бачок порвется...

Супра старательно надувала впуск, открывая дроссель, порыкивая мотором и вытягивая обороты к середине, но теперь это уже не давало эффекта. Тяжело быть самой страшной и грозной, когда над тобой смеются даже товарищи по команде. Оставалось одно - дождаться старта и выплеснуть всю свою ярость.

Черная Альтеза еще пыталась поддержать клубную подругу, выплевывая ругательства, но Айсберга это уже не интересовало. Он как завороженный глядел в сторону старта. Сначала это действительно казалось игрой воображения. Потом он смог уловить слабый, отдаленный звук где-то на пороге слышимости, похожий на гул линии электропередач. И вот теперь ему удалось наконец разглядеть тонкую словно вуаль, прозрачно-темную материю, скользнувшую буквально в нескольких сантиметрах над асфальтом. Всего один раз, но этого было достаточно.

- Папа Вэл прав, - тихо сказал Айсберг Чейзу. - Здесь кто-то есть.

***

"Отцы" что-то оживленно обсуждали, когда к ним подошел Босс. С мужчинами обменялся рукопожатиями, Домино - галантно поцеловал ручку. Некоторое время молчал, слушая разговор. Впрочем, никаких глобальных тем "отцы" не поднимали.

- А что за видос-то? - наконец спросил Босс.

- Там восьмера делает Супру, - сказал Хан. - Прикинь, квотер едет 11,2. На сликах.

- Да, тазы валят, базару нет, - каким-то печальным тоном согласился Бэйшор.

Хан как-то недобро посмотрел на своего Чейза, стоявшего в отдалении.

- Я бы себе шестнарь свапнул.

- Шестнарь тема, - согласно кивнул Бэйшор. - Уже давно хочу построить полтора восьмиклопа на блоке от шестнаря. Жаль, денег нет, дорогие они стали, спрос большой.

- Разбередили вы мне душу, хулиганы, - сказал Босс. - Возьму себе тазик на сток-шестнаре, перекину кованые поршня и сделаю буст-ап полбара на стоковом карбюраторе.

- Заткнитесь, дебилы! - не выдержала Домино.

Хан и Бэйшор зашлись довольным хохотом.

- Только Супра та стоковая была, - сказал Босс. - А у восьмеры салона не было, турбина размером с ведро, слики и топливный бак на 10 литров.

- Нифига, Супра была на чипе, по онлайну настроена мажорами, которые не знают как в машине масло поменять, - ответил Хан. - А тазику нереально повезло на старте, на жевачку не наехал.

Чуть позади, согнувшись пополам, схватившись за живот, поскуливал в истерике Бэйшор.