Даниэль швырнул бутылку в сторону, стекло громко зазвенело по тротуару. Следующим движением резко, с силой оттолкнул от себя Кортеса, тот отшатнулся но смог устоять на ногах.
- Ты че сказал? - грозно спросил Дан. - Сюда иди, на!
Потасовка привлекла внимание. Кто-то просто смотрел. Группа из нескольких человек обступила парней кольцом.
- Дан, ну ты чего? - по всему было видно, что Кортес напуган, он осторожно отступал назад шаг за шагом, от надвигающегося на него парня.
- Так, стоп! - между ними вклинился Алмаз, повернулся к Даниэлю, посмотрел на него снизу вверх. - Братка, ну что случилось? Расскажи мне.
Даниэль сделал вид что не слышал друга, шагнул вперед - Алмаз будучи на голову ниже ростом, локтями уперся в его грудь и не пускал.
- Братишка, на меня посмотри. Что случилось?
Громко пропиликал незамысловатую мелодию клаксон. Даниэль отвел взгляд от Кортеса. Вдоль тротуара плыл по мокрому асфальту на холостых молочно-белый 34-ый Гэтэр.
"Ви-спек", - отметил про себя Даниэль.
Машина подкатилась к кромке бордюра вплотную и замерла.
- Ну привет, герой, - из-за руля ему улыбалась Пэрис. - Садись.
Даниэль сперва нерешительно посмотрел на девушку. Потом на перепуганного Кортеса. Развернулся, не сказав ни слова обошел машину спереди и сел на пассажирское сиденье. Пэрис подоткнула передачу, и Гэтэр плавно стронулся с места.
- Что-то ты какой-то депрессивный сегодня, - заметила девушка, принюхалась, в притворном ужасе замахала ладошкой перед носом. - О, да от тебя выхлоп с утра пятерым опохмелиться...
- Немного расслабился, - пояснил Даниэль.
- А, понимаю, - сказала Пэрис. - Так не пойдет. Расслабляться нужно вот как сейчас, по влаге...
Скай спустился на Суханова, проехал мимо сквера, и вырулил на Фонтанную. Пэрис перекинула рычаг коробки на третью. Машина летела вниз к перекрестку, оглашая окрестности сытым рыком прямотока. Мимо краевого суда и прокуратуры. Короткий взгляд влево, на светофоры и Океанский проспект, вторая - чуть притормозить машину двигателем, направляя в створ узкого одностороннего проезда.
Площадь Семеновская в этот час уже пустует - автобусы разъехались по автопаркам. Пэрис втыкает передачу, широко открытый дроссель жадно глотает нагнетаемый турбинами воздух. Гэтэр вылетает на Алеутскую по дуге, безуспешно пытаясь зацепиться колесами за влажный асфальт, центробежная сила выносит автомобиль по внешнему радиусу к самому краю проезжей части. В последний момент девушка пинает сцепление, резина находит зацеп и Гэтэр под визг покрышек уходит через перекрёсток на Семеновскую.
- Куда едем? - спросила Пэрис.
- На Эгер, - ответил Даниэль.
- Может, по центру навалим? - предложила Пэрис. - Погода дивная...
Дан смотрел на черный глянец асфальта перед капотом, блестящий в свете уличных фонарей. Внезапно навалилась усталость. Хотелось закрыть глаза и забыться.
- Давай лучше домой, - попросил он.
- Как пожелаешь... - Пэрис загадочно улыбнулась.
Молочно-белый Гэтэр миновал синюю Плазу и свернул с Океанского проспекта вниз на Фонтанную.
Глава 14. ВОСЕМНАДЦАТЬ
Они не виделись уже неделю. Он с удивлением поймал себя на мысли - что совсем не чувствует ревности. К сожалению, он слишком хорошо все понимал, чтобы ревновать. Он уже достаточно пережил, за свою хоть и не такую длинную, но все-таки жизнь. Ему даже казалось, что внутренне - он готов к такому повороту, он ждал этого. А потом выяснилось - что лишь казалось. Потому что невозможно быть готовым к этому - даже если ждешь. Потому что наступает неотвратимо, тяжелыми семимильными шагами - тот день, когда в ее жизни не останется места для него. Что будет с ним дальше? Что будет с ним без нее? Сейчас он старался не думать об этом.
- Не бойся, она просто занята, - говорила Джулия, пытаясь хоть как-то его утешить. - Она решила залечь на дно, ты же помнишь - вы дважды уходили от погони?
Близкая подруга темно-синего цвета - чувствовала, что с ним происходит что-то не то. Он молчал. Он не мог объяснить ей все то, что знал. Все те телефонные разговоры, которые он невольно подслушал. И то, как тщательно она скрывала от своего жениха наличие автомобиля и увлечение гонками. И то, что ей был обещан новый Лексус. Все это только лишь подтверждало его самую страшную догадку.
Бездонное, чернильное Ничто разливалось вокруг, постепенно подбираясь к нему, так и норовя зацепить дымом щупалец колеса, впиться в спицы литых дисков и тащить к себе опутывать, затягивать куда-то в бездну. Так всегда бывает - сначала хозяин дает тебе душу, вкладывая в тебя по кусочкам частички своей. И ты уже больше не мертвый кусок железа - постепенно ты оживаешь. Ты начинаешь проживать свою собственную жизнь, постепенно формируешь свой характер. Это больно, часто даже очень больно. Прежде чем ты оживешь - тебе оторвут передний бампер. Вырвут фронтпайп и побьют интеркулер в нескольких местах. Сломают рычаг и выбьют шаровую, в заносе впоровшись вывернутым передним колесом в бордюр. Зачастую, к тому моменту, когда ты оживаешь - тебя даже успеют помять, и хорошо если лонжероны останутся целыми. Но это уже не имеет значения. Потому что ты больше не холодный кусок железа. Ты - живой. У тебя есть имя. У тебя есть свои повадки, которые кстати не всегда нравятся хозяину. Да и хозяин перестает быть таковым. Он становится лучшим другом. Иногда ты вдруг обнаруживаешь себя в руках симпатичной девушки. И самое страшное - в какой-то момент ты начинаешь любить ее. Самозабвенно. Отчаянно. Забыв обо всем на свете. Отдавая ей себя, полностью, без оглядки.