- Слушай, помнишь, Даниэль тему двигал, про стукача? - спросил Каспер.
Хан ничего не ответил.
***
- Ты это чувствуешь? Признайся, ты чувствуешь!
Он до сих пор не мог осознать, что происходит. Все казалось каким-то сладким сном. Нет, так не бывает. Зачем? Ты же уже все решила. У тебя приоритет - семья, дети, зачем ты меня так мучаешь? Ты ведь не променяешь семейную жизнь с этим богатым парнем на меня, на все то, что с нами было, не оставишь себе вот эту легкую, безбашенную жизнь, в которой пахнет бензином, громко пшикает блоу-офф, и ты хвастаешься как в ноль-сто выезжаешь из пяти...
Откуда-то сбоку вылетела темно-синяя корма с четырьмя характерными круглыми фарами, замаячила прямо перед самым носом.
- Ну же, старик, куда ты пропал? - рассмеялась Джулия. - Ты забыл, как ездить?
Он встряхнулся, собрался, чуть подтянул колеса к днищу жесткими стойками-койловерами, прыгнул на соседнюю полосу и ускорился, поравнялся с синей задирой.
- Это я старик, значит?
- Конечно, старик! - рассмеялась Джулия. - Догони меня!
34-ый Скай на какое-то время словно замер - секунда, две - а потом выстрелил как из пушки. Белоснежный Марк ускорялся наоборот - плавно, словно самолет на взлете.
Нет прекрасней самолета, чем любимая Тойота.
Но ты же сейчас счастлива, я же вижу, я чувствую. У тебя душа смеется. Твоя душа давно так не смеялась. Что это, прощальный заезд перед прыжком в новую жизнь? Хочется отпустить все мысли. Забыть о завтрашнем дне. Поймать свежий ночной ветер, вдохнуть его фильтром нулевого сопротивления. Почувствовать, как обогащенная смесь бежит в камеру сгорания. Прыгнуть вперед, рванув из-под себя асфальт. Оставить эту темно-синюю задиру позади. Лететь по дорожному полотну, куда глаза глядят. Да, потом наступит похмелье. Да, будет тяжело расставаться с нею. Да, снова будет пугающая неизвестность. Но зато здесь и сейчас - он снова едет, он в руках любимой, а рядом гонит воздушную волну такая стервозная, но внезапно такая близкая подруга. Здесь и сейчас - он счастлив. Нужно ловить каждое мгновение, пока все это не закончилось.
Потом они заехали на заправку, здесь же взяли кофе в высоких картонных стаканах и мелко нарезанную, слабо соленую нерку, завернутую в тонкий поджаристый блинчик. Два машины стояли на обочине. Они сидели на крыле белоснежного Марка, вдыхая свежий ночной воздух, потягивая кофе и пожевывая дорожное лакомство.
- Как ты? - спросил Даниэль. - Не замерзла?
Карамелька улыбнулась.
- Я счастлива, - пропела она. - Я наконец-то нашла себя, нашла свое место. Понимаешь?
- Не совсем. Расскажи, - попросил Даниэль.
Она поставила кофе на капот и обняла его за шею.
- Мне нет места в золотой клетке, отказавшись от самой себя я там зачахну. Мне нужна свобода. Мое место здесь, на улице, - прошептала девушка, вкладывая в слово "улица" чуть более узкий смысл, нежели привычный среднему обывателю. - С ними.
Она едва заметно кивнула головой в сторону машин.
- С тобой...
Даниэль прижал ее к себе, запустил пальцы в гриву непослушных светлых волос.
***
На парковке уже выстроились в два ряда порядка пятидесяти разноцветных спортивных машин. Кто-то встал чуть поодаль, на обочине. Эстет выкатил своего оранжево-черного Самурая на середину площадки, распахнул передние дверцы и включил какую-то модную клубную музыку. Народ кучковался в основном в две группы - по принадлежности к своему клубу. А добиться хотелось немного не такого эффекта.
Хан был мрачнее тучи. Ладно, черт с ней, с девчонкой. Но как Даниэль мог его так подставить - уму непостижимо. Дзинтаро с Индрой приехали. Валет приехал. А Хан - вынужден встречать их в гордом одиночестве. Без своего неформального вице-президента. Как минимум, Дзинтаро такой прием сочтет странным. Как максимум - оскорблением. Прекрасный способ заключить мировую между двумя клубами.
На парковку въехала ярко-красная Сайра - Док с Каспером привезли горячую пиццу и кофе на всю толпу. Народ тотчас скучковался возле машины, окружив ребят плотным кольцом. Пока Док организовывал раздачу съестного - Каспер подошел к Хану.
- Так и молчит?