- Ты как кленовый листочек, - тепло улыбнулась Джулия. - Знаешь, как в той песне пелось? С ветки падающий лист, в день осенний золотист. Он по воздуху кружится, и танцует как артист. С ветки падающий лист...
Голос у Джулии оказался необычайно мелодичный. Такой ласковый, теплый, убаюкивающий.
Если б листья знать могли, сколько лёту до земли,
А потом лежать, валяться - под ногами и в пыли...
- Почему ты... - Осень говорит чуть слышно, запинается. - Почему ты так добра ко мне?
- Потому что я могу понять тебя, - тихо отвечает Джулия, так тихо, чтобы кроме них двоих больше никто не услышал. - Тяжело когда ты красивая, и при этом умеешь ездить...
Айсберг тем временем внушал какую-то сверхважную идею Персивалю.
- Оставь ее в покое. Притормози. Всё будет, но только в свое время.
***
Эстет откатил своего Самурая чуть подальше - девяностый Марк2, насыщенного ярко-медного цвета, с крышей, стойками, капотом и багажником - выкрашенными в черный цвет. Распахнул дверцы, включил ритмичную клубную музыку - не в каждом автомобиле установлен звук такого уровня. На капоте ярко-красной Сайры Дока организовали импровизированный фуршетный стол, Дзинтаро извлек из своей Хонды огромный термос с пу-эром.
- А где Джоли? - спросила Карамелька.
- Тебе Солт, или из Туриста? - осведомился Даниэль.
- Мне Лару Крофт, - ответила девушка.
- Вон, пару минут назад подъехала, - Даниэль показал куда-то в конец шеренги припаркованных автомобилей.
- Ага, - сказала Карамелька. - Пойду, поздороваюсь.
С торца парковки замер белоснежный универсал Мицубиси Легнум. На моторе 6А13, трехлитровый V6 - в стоке ему полагалось твин-турбо, но то когда было... и полном приводе. Рядом тусила и хозяйка автомобиля, анорексичная темно-шоколадная шатенка в кожаных брюках и леопардовом топе в обтяжку, чуть оголявшем плоский животик. Лариса, больше известная в узких уличных кругах как Лара Крофт - в обычной жизни работала моделью, занималась рекламой нижнего белья одного модного бренда, успевала совмещать все это с продажами этого же белья, а в кругу самых богатых и свободных мужчин города - слыла невообразимой стервой, холодной, расчетливой и непробиваемо глупой.
В тусовке уличных гонщиков - Лариса имела репутацию отзывчивой и очень грамотной барышни, особенно если дело касалось турбированных моторов с эмблемой из трех рубинов. В багажнике всегда солидных размеров чемодан головок - застать ее поздним вечером в каком-нибудь боксе, в сексапильной облегающей майке и с гаечным ключом в руках было вполне обычным делом.
- Малышка, сколько лет? - Карамелька целует подругу и тут же с готовностью подставляет щеку. - Как ты?
- Лучше всех, и никто не завидует, - улыбается Лара. - Поставила новую турбину сингл, теперь раздувать приходится, он ниже трех с половиной тысяч вообще взлетать не хочет...
Лариса кивает на свой Легнум.
- Холостой ход победила? - спрашивает Карамелька. - Помню, ты тогда в пиццерии жаловалась, после показа...
- Поменяли МАП, откалибровали, сейчас вроде бы все хорошо, - отвечает Лара.
Они слишком разные. Блондинка, привыкшая ездить боком на заднеприводном диване - и шатенка, стреляющая на квотер на четырех ведущих колесах, дающая своим соперникам фору в полтора корпуса. Одна бредит рычагами передней подвески, сошками и выворотом, другая - большими турбинами, трансмиссией и зацепом со старта. Может, поэтому они и дружат уже столько времени, не разлей вода...
Каспер с Валетом увлеченно спорили о колесах. Хан в центре группы из семи-восьми человек рассказывал анекдот и увлеченно жестикулировал.
- ...машины с Японии таскаю, женился, трое детей. Сын Марк, и две дочки: Карина... и Королла.
И все смеются.
Док старательно поедал пиццу, и пытался что-то объяснять Индре про моторы. Индра улыбалась, благосклонно кивала, и наблюдала за Дзинтаро. Дзинтаро тем временем вместе с Удавом колдовал возле капота серой турбированной Субару Легаси.
Удав, молодой парень лет тридцати, щеголявший накачанными бицепсами и очень привлекательным атлетическим торсом, распечатывал пробку на канистре масла.