Она осталась одна. Теперь - будь что будет. Мимо промелькнул новый бизнес-центр. Потом американское посольство. Снова мимо цирка - теперь уже по верху. У армянской церкви черная Креста резко сбрасывается и ныряет направо - по Володарского. Дорога здесь совсем узенькая, ям полно - можно оставить всю ходовку. Мимо политеновского спортзала, налево, небольшой грунтовый подъем - повернуть направо и до упора, встать под опорной стенкой. Заглушить мотор - простите, турбинки, я обязательно куплю турбо-таймер, но не сейчас. Взять сумочку. На сигнализацию ставить машину она не решилась, чтобы не привлечь ненужного внимания звуками и светом, просто закрыла центральный замок, оттянула ручку и аккуратно захлопнула дверцу. Отошла, осмотрела свою машину, поднялась по щербатой лесенке.
В принципе, здесь недалеко, она в кроссовках и джинсах. Сола вдохнула ночной воздух полной грудью. Руки еще дрожали. Сердце бешено стучало. Глаза были полны влаги. Она достала из сумочки сухую салфетку, промокнула веки чтобы не поплыл весь макияж, и спокойным ровным шагом направилась вверх, по асфальтированному проезду. Там дальше будет лестница и подземный переход, ведущий на проспект Красоты.
***
На библиотеке конечно же никого не было. Она встала на парковку, огляделась. Ну да, не будут же они сюда возвращаться. Где теперь искать всю эту черную воронью стаю?
Сзади моргнул свет фар, Сола обернулась. Во тьме ночи притаилась сотая Креста - черного цвета, в обвесе. Девушка подошла. Щелкнул центральный замок. Она отворила пассажирскую дверцу и села на переднее сиденье.
Альфа курила необычайно сладкие, тонкие сигареты.
- Будешь?
Сола без слов взяла предложенную трубочку, подкурила.
- А где машина?
- Спрятала, - ответила Сола, затянулась. - Там, за спортзалом.
Слова ей все еще давались с трудом.
- Ладно, поехали, - Альфа вздохнула, завела мотор.
Какое-то время они катились по Красоте, потом брюнетка затормозила, и резко завернула направо - на площадку с видом на залив. За автомойкой с пит-стопом - затаился черный Сотик Рокхаунда. Сам он стоял чуть поодаль и пил кофе. Рядом сидел на корточках Вольфганг, курил.
Она на негнущихся ногах вылезла из Кресты Альфы. Обернулась на мурлыкающий рокот выхлопа - на противоположной стороне проспекта черная восьмидесятая Супра плавно отъезжала от питстопа.
- Вот это номер! - обрадовался парень. - То есть тебя все-таки не повязали?
- Очень смешно, - обиженно фыркнула Сола.
- Девочка, ты не понимаешь, - Рокхаунд поставил кофе на капот Марка, подошел к девушке, взял за ремень джинсов и грубо потянул к себе. - Ты в теме. Добро пожаловать в клуб.
И тут его рука совершенно бесстыже скользнула ей между ног. Она впилась ногтями в мужское запястье так сильно, как только смогла. Рокхаунд стиснул зубы, но не проронил ни слова.
- Ты выиграл гонку, но это не значит, что ты выиграл меня, - процедила Сола сквозь зубы, и сбросила с себя его руку.
- Хорошо, - Рокхаунд хищно улыбнулся. - Считай, я принял твой вызов.
Глава 20. СТУКАЧ
- Не яри меня! - рявкнул суровый мужской бас.
Хан остановился на пороге бокса, сделал большой глоток из высокого картонного стакана - в такие наливают кофе на пит-стопах - прислушался. Наверху кто-то спорил. Причем на весьма нестабильных тонах. Обороты повышались, давление нарастало, температура подходила к красной зоне шкалы, потом кто-то гаркнул что-то нечленораздельное, и из дверного проема на втором уровне вылетел раскрытый словно книжка ноутбук, смачно шваркнулся о бетонную стену и соскользнул вниз.
Хан прошел внутрь, обогнул подъемник, залез за верстак, достал одной рукой побитый ноутбук, тяжело вздохнул и принялся подниматься по стальной лестнице.
На диване перед журнальным столиком сидел молодой парень ростом под два метра. Ел корейскую лапшу с не очень благозвучным названием - зато быстрого приготовления, из пластикового контейнера. Парень носил футболку, позволяющую наглядно продемонстрировать руки, забитые татуировками словно рукавами; были тут и поршни с шатунами, и коленчатый вал, и турбины, и какие-то графики - лишь члены очень узкой секты смогли бы определить, что это стендовые карты и замеры телеметрии, а венчала все это великолепие стилизованная фраза-девиз: "дороже нет вещей чем мать и Турик Вэшка два и пять".