- У нее спидометр на 320! - поправляет с заднего сиденья Ник.
Вот и Супра, сначала впереди на два кузова, потом у левого крыла. Разница скоростей небольшая - кажется, будто Супра стоит и Креста плавно подкатывается к ней. Автомат в режиме POWER - так он выкручивает каждую передачу до отсечки. Есть отметка 160. Сейчас, еще чуть-чуть. Супра держит позицию у левого крыла, на две трети корпуса впереди - Бэста сдаваться не хочет. Стрелка тахометра карабкается за отметку 3000 оборотов. Она снова беззвучно шевелит губами, считая оставшиеся мгновения. Турбина снова спулится - и яркая оранжевая стрелка спидометра берется штурмовать новую вершину.
Черная Супра уплывает куда-то назад. Сзади орет кто-то из парней - от страха, или от удовольствия. Подруга закрыла глаза, и неясно - уснула, или молится. Прямоточная трасса ревет, выдувая в атмосферу раскаленные выхлопные газы - не меньше 800 градусов, судя по датчику ЕГТ. Где-то внизу под колесами бухают стыки бетонных плит, но машина едет также четко, словно это и не машина вовсе, а монорельсовый поезд из Токио на Одайбу. На Одайбе весело, там мастер Тсучийя, учивший, что нарабатывать навыки надо ездой на атмосферных моторах. А здесь - вокруг, куда ни кинешь взгляд, только море. Ровное, темное полотно. Берегов не видно, они угадываются лишь по россыпи огней на склонах сопок. Справа - близко, но совсем чуть-чуть. Слева - далеко, но зато весь берег подсвечен, там проходит федеральная трасса М60.
Блоу-офф громко шипит, сбрасывая в атмосферу лишний воздух, нагнанный турбиной во впускной тракт, и запертый в ловушку закрывшейся дроссельной заслонкой. Машина теряет скорость, замедляется. Вот он, полуостров Де Фриза.
- Нормально, - Сола смотрит на уровень топлива. - До Артема дотянем, а там можно заправиться.
- Вы как? - подруга пытается чуть приподняться из ковша и заглянуть назад, на лица кавалеров.
Спортсмен-культурист молчит, отрешенно глядя в окно.
- Нормально, - отвечает Ник за всех. - Хорошо прокатились. Душевно. Господи, а в штанах-то как потеплело...
Глава 22. ЗАПАС ПРОЧНОСТИ
Если быть честным, он его всегда ненавидел. Отчасти даже боялся. Это как поход к зубному врачу - ты вроде бы знаешь, что сейчас современное оборудование, что у дантиста опыт и квалификация, что прекрасное обезболивающее, но все равно очень тяжело переносишь любые манипуляции на своих челюстях. Нет, самое болезненное уже закончилось - теперь только профилактический осмотр. Но все равно неприятно. Дантист обзавелся новым ноутбуком - взамен убитого на днях, и теперь ревностно изучает результаты своего труда. На экране ноутбука - графики, тут и температура выпускных газов, и загрузка форсунок, и давление наддува, какие-то трехмерные диаграммы...
Рев мотора - стрелка тахометра ползет к красной зоне. Тормоза хватают колеса за диск, плавно и вместе с тем достаточно жестко чтобы заставить сбросить скорость. Передняя ось поворачивается не спеша, без резких движений, словно это вальс, а не гонка. Вот он, апекс - высшая точка поворота - на нее нацеливаются заранее, весь проезд в голове водителя выстраивается еще до начала изменения траектории движения. Зайти максимально широко, пересечь всю ширину проезжей части, обрезать "макушку" поворота на апексе - там, где соотношение векторов скорости и центробежной силы будет оптимальным, и выйти также широко. Потерять как можно меньше скорости и драгоценных долей секунды...
Белоснежный Марк выставил бок, замедлился, вылизывая кромку асфальтового полотна передними колесами, плюнул язычком пламени из глушителя, спрямился на выходе и выстрелил вперед.
***
Когда он проснулся - девушки под боком уже не было. Даниэль сел, посмотрел по сторонам - вот ее шелковая ночная сорочка, скомканная, лежит в изголовье.
- Зая! - громко позвал он.
Никто не откликнулся.
- Малыш, ты дома?
Ни звука.
- Ох уж эти женщины... вот куда надо было подорваться в такую рань, в выходной день?
Даниэль поднялся, натянул футболку и треники, босиком двинулся сначала в гостиную, потом заглянул в ванную - Карамельку обнаружить нигде не удалось. Наконец он вошел на кухню.
На столе стояла глубокая тарелка, накрытая крышкой от кастрюли и заботливо укутанная полотенцем. Сверху лежал клочок бумаги, испещренный маленькими, корявыми буковками.