Выбрать главу

Пятиметровый седан цвета слоновой кости спустился по Лазо, повернул направо - втиснулся в маленький проулочек, вырулил во внутренний дворик, остановился. Хан взялся за сигареты.

- Потом покуришь, - резонно подсказала Марджери. - Иди уже, перед смертью не надышишься.

Чуть слышно клацнул дверной замок, водительская дверь приоткрылась...

 

***

 

- Здравствуйте!

Нет, Даниэль представлял это себе совсем по-другому. Какой-нибудь полуподвальный этаж. Брутальные постеры всяких треш-металлических команд по стенам. На ресепшене должен был быть брутальный пузатый дядька в кожаной жилетке на голое тело, забитый татухами от макушки до пят... нет, все было не так.

Просторный, светлый зал в мягких тонах. За стойкой аккуратная женщина средних лет, весьма приятной внешности, в белом халате. Стеллаж с какими-то продуктами - тут и краска для татуировок, и какие-то косметические средства, наверное по уходу после всех процедур.

- Здравствуйте, - Даниэль быстро собрался, подошел к ресепшену. - Скажите пожалуйста, вот эту работу делали у вас?

Он вынул мобильник, показал женщине фотографию на дисплее.

- Да, у нас, - женщина признала татуировку с бабочками почти сразу. - Вам позвать мастера, который ее делал?

- Буду очень признателен, - сказал Дан.

- Подождите, пожалуйста, - женщина указала ему на диван, а сама открыла дверь за спиной. - Андрей! Андрей, подойди пожалуйста!

А вот тату-мастер не подкачал, оправдал его ожидания. Молодой парень, с бородой, в черной футболке с жутким рисунком, руки в татуировках по самые бицепсы.

- Здравствуйте, - он пожал руку Даниэлю, сел рядом на край дивана.

Дан молча показал ему фото.

- Да, это я делал, - сказал художник. - А вас что конкретно интересует?

- Расскажите про работу, - попросил Даниэль.

- Задача интересная была, - сказал парень. - Ну, для меня, как для профессионала, интересная. Пару лет назад, может чуть больше - года три, приезжала молодая девушка, ей надо было шрамы закрыть.

- Шрамы? - переспросил Даниэль.

- Да, аккуратные, небольшие, но их было много, - продолжал свой рассказ мастер. - Я все это сфотографировал, недели две придумывал, эскизы рисовал. Предложил ей два варианта, вот этот с бабочками ей понравился.

- А фото шрамов у вас не сохранилось? - спросил Даниэль.

- Эээээ, вряд ли, - сказал художник. - Могу, конечно, попробовать поискать. Но скорее всего, что нет.

- Понятно, - сказал Дан. - А сама девушка? Что-то говорила про эти шрамы?

- Она вообще почти ничего не говорила, - сказал Андрей. - Обычно к тебе клиент приходит, парень или девушка, кто-то стесняется, кто-то боится, кто-то наоборот... и ты начинаешь общаться с клиентом, располагать к себе, у вас контакт налаживается. Ну, в работе с людьми это важно. Она очень закрытая была.

- Вы с ней долго работали? - спросил Даниэль.

- Три или четыре месяца, - сказал мастер. - Но она, как это сказать? Не наш клиент. Других тату или пирсинга я у нее не видел. Скорее всего, просто хотела забить шрамы.

- Дорого работа стоила? - поинтересовался Дан.

- Дорого, - Андрей кивнул. - Мелкие объекты, много деталей. Но для нее каких-то затруднений сумма не вызвала. Знаете, бывают такие целеустремленные люди, они хотят к чему-то прийти, и идут к этому. Как ледокол среди льдов. И ты их ничем не остановишь. Вот она такая была.

Даниэль задумался. В принципе, да, к портрету Карамельки такая характеристика подходила крайне кстати.

- А вы случайно не из органов? - подозрительно посмотрел на него Андрей.

- Я? Не, я просто девушку ищу, - сказал Дан.

- Телефон ее могу в базе поискать, но сами понимаете, времени прошло года два... - сказал Андрей.

- Ничего, и на том спасибо, - Даниэль поднялся с дивана, пожал мастеру руку.

 

***

 

В помещении было довольно прохладно. Пахло как-то... как-то стерильно, что ли? По-медицински. Сама по себе контора много места не занимала - ресепшен, небольшой кабинет для консультаций, процедурная - здесь собирали материал для анализов.

Он чувствовал, словно земля уходит из-под ног. Необычайное ощущение эйфории, радости. А потом - внезапно тумблер переключили в голове. Вспышка гнева была столь яркой, что доктор шарахнулась от него, как от одержимого.