Стивен рядом, он держит моего сына на руках, потому что сама я, не способна удержать и пушинку.
Прислоняюсь к дереву в надежде удержаться на ногах.
Мысли и воспоминания не дают покоя.
Прикрыв глаза я представляю, что это он касается меня, вместо холодных влажных капель дождя, его пальцы нежно и мягко скользят по моей коже. Трогают волосы, проходят по спине.
Вдруг, возникает мысль: а что, если это его дух?
Мечтаю, что вновь увижу родное лицо и поднимаю голову.
Но нет! Все так же серо и уныло.
Тайлера нет! Я осталась одна.
Вновь, стараясь отключиться от внешнего мира, прикрываю веки, хочу уйти от боли, хоть на миг и представляю нас с ним.
Какими мы были и какими могли бы стать.
Больное воображение рисует наши образы того, что было и могло ещё быть: мы словно отделены от целого мира, одни, счастливые, стоим под зонтом, прячась от влаги.
Ночь. Вокруг темно, но нам и не нужен свет. Он в нас самих, от нашей взаимной любви.
Становится плохо и я вновь возвращаюсь в реальность. Мне так плохо, как наверно было в тот день, когда мне сообщили о смерти моего сына.
Как бы я хотела, чтобы и этот случай, оказался подстроенным фарсом Габриелы Джонс. Но нет, это реально!
Я сама видела мертвое тело моего любимого. Подходила к нему, трогала, пыталась разбудить, но тщетно!
Он был так бледен и одновременно, кожа стала – странного желтоватого оттенка. Холодная, больше не имеющая тепла жизни.
Все ушло!
— Кэнди? — позвала меня Габриела и протянула руку, подзывая к себе.
Мать моего любимого, стояла возле свежевырытой могилы, такая бледная, с красными опухшими глазами. — Иди сюда, ближе. Он бы хотел видеть тебя рядом.
После её слов, сердце сжимается ещё сильней.
Меня начинает мутить, в глазах темнеет, чувствую слабость, едва удерживаюсь на ногах.
Вдруг, чьи-то сильные руки подхватывают меня.
На миг, возникает глупая надежда, что это Тайлер. Он вернулся ко мне. Но обернувшись – вижу Эрика.
Он слабо улыбается ради меня.
— Малыш, тебе нужно присесть.
Он берет меня за плечи и при обняв, медленно ведёт к стульям, где практически пусто. Все стоят возле вырытой могилы.
— Я не хочу... — С трудом выдыхаю я, и откидываюсь спиной на его грудь. Знаю, он удержит меня. — Подведи меня к могиле! — Прошу Ренара. И он выполняет мою просьбу.
Спустя несколько часов, мы уже в доме Джонсов. Все вместе, рядом. Тихие, молчаливые.
Никто не плачет, успокоительное действует, но лишь на время. Мы ждём, пока Шон уснет, а после, каждый начнёт плакать по утерянной надежде.
Габриела – по погибшему сыну, Ванесса – по не сбывшейся мечте, а я по отцу своих детей.
Я чувствую, что внутри меня растёт новая жизнь. Просто уверена в этом.
Каждая мать знает это – без всяких анализов и тестов. Только это и Шон держат меня, иначе, давно сошла бы с ума.
Конец