Нет желания возвращаться домой, потому что знаю, он может находиться в своей игровой комнате, где трахает кого не попадя. Я не смогу вынести новые крики удовольствия. Я просто ненавижу их.
Да и нахождение одной, в четырех стенах, не приносит пользу моему здоровью. Порой, я схожу с ума от мысли, что мне хочется пересечь черту, начерченную очень давно. Сейчас, она так сильна, что без терзаний её не сотрёшь.
Когда время перевалило за семь часов, решила написать ему сообщение. Тайлер, оказалось, уехал вместе с Блэр, к её бабушке. Совсем из головы вылетело. Возможно, он вернется только к понедельнику.
Забота о кузине не удивила меня. Я знала, что Тайлер очень привязан к своей семье и родным. Своих родных бабушек и дедушек, у парня не было. Родители Габи давно умерли, она даже не знала их толком. А мать Билла, – чистокровная англичанка, по словам самого Тайлера, выгнала сына из дома ещё в юности. Больше он с ней не общался. Тайлер, тоже никогда не встречался с ней.
Что же до девушек и отношений, тут он не делал секрета. Тайлер не верил им. Считал, что прекрасные создания нужны лишь для одного. Секса. Для удовлетворения мужских потребностей. И не более.
Меня не задевали его слова, помня пример моего отца. Он тоже, когда-то отказался от нас с мамой. Тайлер, хотя бы не лицемерит.
Покинув парк, я вызвала Uber, купила ведёрко с мороженым, и села не скамью, дожидаться транспорт. Мой телефон завибрировал от звонка. Это была Кэтлин.
— Привет.
— Привет, Кэнди, — промурлыкала белокурая красавица, что вызывала во мне ответную улыбку.
Дружба с Кэтлин стала для меня отдушиной, где я могла пожаловаться или поплакаться. Но даже ей я не открывалась до конца. — Я тут подумала... Давай, вечером сходим в бар. Сегодня мой Рик выступает.
— Эм...Рик музыкант? — не смогла скрыть удивления в голосе.
Задумавшись, я поняла, что практически ничего не знаю о бойфренде Кэтлин. Только его имя.
— Да, — подтвердила Кэтлин, через секунду. — Он с ребятами, организовали группу ещё со школы.
На сегодняшний вечер, в десять, в одном баре пройдёт их выступление. Рик очень хотел бы видеть меня там в качестве поддержки.
— Супер! — выдохнула, не испытывая никакого воодушевления ехать с ней. Ведь там будут парни и толпа людей. А ещё, выпивка.
Но, с другой стороны, дом так пуст без присутствия Тайлера. Я, все равно буду одна.
На линии затянулась пауза. Кэтлин ждала моего ответа.
— Эй, Кэнди, — позвала девушка, когда я не сказала ей ни «да», ни «нет». — Обещаю, ты будешь сидеть рядом со мной, и ни один мужчина, заметь, ни один, не посмеет пристать к тебе. — Я рассмеялась, уже зная, что соглашусь.
— То есть, я нужна тебе для поддержки? И ты готова наобещать мне золотых гор? — Мой смешок подсказал ей, что сейчас я соглашусь на что угодно, только бы не провести вечер в одиночестве, в пустом доме.
— Да. Что-то в этом роде, — тоже смеясь ответила Кэтлин.
После разговора с Кэтлин я знала, что не поеду домой. А сменную одежду она обещала привезти сама.
****
В час «икс», входя в бар, на мне сидело легкое платье чуть ниже колен, а сверху короткая джинсовая куртка. Кэтлин шла рядом.
Внутри оказалось очень шумно. Выступали музыканты. И я очень надеялась, что это не группа Рика.
Потому что пели они, отвратно.
Кэтлин упорхнула куда-то, что я потеряла её из виду на несколько минут, а потом, она встретила меня у бара и схватив за руку, ничего не говоря, потащила за дальний столик.
Видимо, это было наше место на этот вечер.
— Эй, а почему это мы сидим так далеко? — подшучивая над подругой спросила у неё.
— К концу вечера поймешь, — загадочно ответила Кэтлин. Мы подошли к кабинке, которую отделяла от общего зала тёмная и плотная накидка, похожая на занавес. Она служила, как и дверью, так и разделяющей стеной.
Светловолосая девушка усадила меня на скамью в виде небольшого диванчика, куда уместились бы двое или трое людей, а сама кинув свой клатч на стол, выпорхнула наружу.
— Я сейчас. Принесу нам выпивку, — известила она, уходя за пойлом.
По всему вероятно, что здесь уже кто-то пил. В углу стояла недопитая бутылка виски, с двух сторон находились пустые бокалы из-под пива... а в пепельнице догорал окурок.
Неожиданно, ширма открылась и в кабинку вошёл высокий и худощавый блондин, с татуировками на руках, и в чёрной майке, благодаря которой, можно было разглядеть всю палитру цвета его рисунков.