Сглотнув, постаралась выдержать его проверку, и не выдать себя голосом.
Прикосновения Джонса сводили меня с ума. Я таяла, как снег на солнце. Но нельзя поддаваться этому сладкому искушению. Тайлер – запретный плод для меня. Его мать ясно дала понять, в каких отношениях она не желает видеть нас.
Стало дурно от обиды, а моё затруднённое дыхание Тайлер принял за знак капитуляции, и продолжил водить своими ладонями по моему, уже разгоряченному телу. Ему не надо было прилагать усилий для того, чтобы завести меня.
Приятный и густой мужской аромат окутал меня, обволакивая словно легкий, едва осязаемый, кокон. Euphoria. С недавних пор, — мой любимый парфюм. И только на коже Тайлера. Он мог толкнуть меня с вершины пропасти, куда не смогла бы взобраться вновь. Я бы разбилась на осколки, и потому, решительно взяв себя в руки, собрала волю в кулак.
— Тай, отойди. — Мои слова не произвели никакого эффекта. Может потому, что сама не слышала в них никакой уверенности.
Придав ему твёрдости, ужесточила голос и повторила. — Отойди. Ты переходишь грань.
Господи, это было притворное возмущение. На самом деле я таяла от его лёгких прикосновений, как крылья бабочки. Тело жаждало его. Губы покалывали от сильного желания, — жажды примкнуть к его губам. А низ живота тянуло от напряжения, какого не испытывала ранее. Придав голосу строгости, попыталась заговорить снова.
— То, что ты делаешь, очень раздражает.
На самом деле, я просто таяла от его прикосновений. Знал бы он правду.
Игнорируя мои слова, Тайлер прижался к моей шее губами. Сперва робко и осторожно, потом, раскрыв рот, он лизнул, уверена, слегка солоноватую кожу. Я же готовила, и наверняка вспотела.
Дотянувшись до моих собранных в небрежный пучок, волос, одной рукой удерживая мой стан, он накрыл их пальцами и растрепал.
Мои руки нашли опору в виде краев столешницы. Недолго нас хватило на сопротивление.
— Тай... — выдохнула невольно, откидываясь на его широкую грудь, а пальцы мертвой хваткой вцеплялись все в ту же столешницу, ища точки сцепления, что уберегут от ошибочного шага. Но стоило прикрыть веки, все перестало иметь значение. Кроме того, чьи руки касались меня. Чьи губы прокладывали дорожку к моему плечу. Чьё тело вдавливалось в моё.
Я собиралась озвучить возмущение, но вместо этого вышел стон неги.
— Что? — тихо усмехнувшись, переспросил он. А губы прижались к чувствительному местечку за ухом.
Порхая по мне, словно крылья бабочки, покрывая легкими поцелуями, тем самым он доводил меня до состояния исступления.
— Твоя... — не смогла договорить.
Я сглотнула, переводя дыхание, прежде чем продолжить.
Черт! Ну почему у меня нет сил остановить его?
Тело предательски дрожало от каждого движения мужских губ и рук. Оно сдалось на его волю.
— Что? Договаривай. — Посмеявшись коротким грудным смешком, он прошептал слова просьбы. Рука обхватила мой подбородок спереди и повернула к нему боком. Тай стал водить языком по мочке моего левого ушка.
— Тай, пожалуйста, — взмолилась, сдаваясь на его волю. Только, вряд ли сумела бы ответить, о чем просила его на самом деле. Того, чтобы он остановился, или, все-таки продолжал?
Снова усмехнувшись, Тайлер прижался губами к пульсу на шее и оставил поцелуй, который пробрал меня до самых глубин.
— Я зайду дальше, — пообещал его дразнящий голос, — только сама попросишь об этом. Иначе, никак.
Боже, ну и самомнение у этого парня! — хотелось мне крикнуть, но, вместо слов, резко развернулась к нему и оттолкнула от себя насколько позволяла ситуация.
— Пошел к чёрту, Тайлер Джонс! — не без труда выдавила из себя.
Усмехнувшись он сделал шаг, потом второй, и отошел совсем.
— Как скажешь, конфетка, — пропел он обещающим голосом. — Только смотри, не пожалей о своих словах. Не сгори ночью от того, что заведёшься при мысли обо мне.
Не выпив воды, как он привык, Тайлер повернулся к выходу и покинул зону кухни. Мое сердце все ещё отбивало бешеную чечётку о грудную клетку спустя даже несколько минут. Боль разочарования пульсировала в висках.
Я не могла поверить, что едва не совершила ошибку, в которой обвиняла других, и даже родную мать. Парни не дадут желанного будущего. Они преграда к мечтам. Зачем я позволяю себе думать о несбыточном?