— Эта как-кого же человека вам надобно? - Акулина Гавриловна начала заикаться, щечки ее еще более разрумянились от горячего чая и возросшего любопытства.
— Мужчину желательного, - рассуждала я, - чтобы в солидных летах и плотной комплекции. Вроде телохранителя, понимаете? Не мямлю, не тютю... и чтобы не грубиян.
Акулина Гавриловна изобразила умильную улыбочку на лице и часто закивала.
— Уж как не разобрать, голубушка ты моя! Как раз по моей должности запросец. Я самая известная сваха в здешних краях. А сваха не пряха, меня ноги да язык кормят. Целыми днями полкаю по дворам, ищу людям счастье.
Я досадливо вздохнула и решила внести ясность в тему:
— Но учтите, любовника и альфонса не ищу. Мне пока не до амуров. Требуется серьезный мужчина, который за определенную плату город покажет, магазинчики там... безопасные улочки, рестораны-музеи...
Что-то у меня фантазия разыгралась, а с ней и аппетит. Начала книжки и фильмы вспоминать про старую Москву. "Честь имею" там всякие и "ваше благородие", усатых городовых и услужливых половых, ананасы в шампанском, рябчиков с осетрами и ведра черной икры. Раз попала в переплет времени, надо пользоваться случаем и расширять кругозор.
В памяти зазвучала одна из любимых дедовых песен.
Москва златоглавая,
Звон колоколов,
Царь-пушка державная,
Аромат пирогов.
Конфетки-бараночки,
Словно лебеди, саночки.
"Эй вы, кони залётные!"
Слышен звон с облучка.
— А вы, Ольга Карповна, не желали бы прокатиться со мной до банка, а потом в ресторан завернуть? - предложила я. - И как здесь сыскать извозчика?
Ляпунова повела полными плечами, опустила светлые реснички.
— Дорога нынче не хороша, ямы да колдобины после оттепели. Натрясет поди. Поезжайте одни, а мне привезите какой подарочек. Егор Семенович завсегда с гостинчиком навещал.
— И вам привезу гостинчик, - раздобрилась я, наливая старушке чай вместо удравшей на кухню Анисьи. – Чего бы вкусненького желали, Пелагея Ивановна?
Та пожевала сморщенными губами и заказала мягких пряников и клюквенной пастилы. Только бы не забыть.
Между тем на выразительном лице Акулины Гавриловны отражалась глубокая умственная работа по разбору каталогов «приличных мужчин».
— Как думаешь, матушка, - обратилась она к Ляпуновой. – Может, Алену Дмитриевну свести с Перекатовым? Сергей Петрович все ж таки дворянского звания, манерам обучен, с барышнями держится деликатно, а у самого шиш в кармане и вша на аркане, прости Господи меня грешную болтунью. Вечно он в долгах, ежели обещать награду, в лучшем виде проводит по Москве. Это ж не землю мотыжить, не овец пасти. Гордости никакого урону.
Акулина Гавриловна подвинула стул ближе ко мне и погладила меня по плечу, делая вид, что любуется вязаным алым розаном.
— Только и меня не обидьте, голубушка, а уж я расстараюсь для вашего удовольствия. Тотчас отправлюсь к Сергею Петровичу, просьбицу изложу.
— Будьте спокойны, - строго заверила я. – А кто он такой этот ваш Перекатов?
Мне подробно рассказали историю славного обедневшего рода. Батюшка Перекатова растратил состояние на скачках и актрисах – с горя в Италию укатил и там помер в безвестности, а сынок к сорока годам вынужден жить на доходы с единственного захудалого имения.
— Раньше Сергей Петрович на Арбате квартирку снимал, теперь вынужден на Болотную перебраться. А душа тонкая, праздника просит, хранцузских духов и бланмаже.
— Найдите ему богатую невесту с приданым, - засмеялась я. – Или он не красив? Характер крут? Пьяница-гуляка?
— Что ты, голубушка, упаси Христос, - защебетала Акулина Гавриловна, - Сергей Петрович – человек нежный, образованный, журналы читает, в театры ходит. Ему с нашим братом-лавочником не столковаться. А благородная да с деньгами разве пойдет за пустую суму? И-и…
Я красноречиво глянула на притихшую Ляпунову.
— Что ж вы Ольгу Карповну ему не посватаете?
Акулина Гавриловна звякнула чашкой о блюдце, истово перекрестилась и выкатила глаза: