— В системе канализации.
— Что-о?! — заорала я, вновь чудесным образом обретая голос — для этого всего лишь понадобилось слово «канализация»! — но тут машинка снова вильнула и… перевернулась вверх ногами, то есть колесами, что, в принципе, мало меняло ситуацию! Я крякнула и отрубилась.
— Юль, пойдем. Пойдем! — открыв глаза, я с огромным облегчением обнаружила, что наш автомобиль стоит на асфальте — асфальте! — на колесах, что важно, перед каким-то зданием. Район не выглядел запущенным, промышленным, сиял огоньками, и я прибодрилась, хотя чувствовала себя ужасно, будто заблудилась в тумане.
Тем временем Влад быстро-быстро, уверенно таща меня за собой, преодолел пару этажей, и позвонил в обитую деревом дверь.
— Заходи, — мягко подтолкнул вперед, мимоходом улыбнувшись открывшей дверь девушке, завел в какую-то комнатку, похожую на раздевалку, молниеносно раздел до белья и потащил в следующее помещение, где царил приятный полумрак, играла тихая музыка, а в центре стояла огромная ванна.
— Залезай, — я не успела пикнуть, как он сорвал с меня мокрые трусики и лифчик и подтолкнул к мозаичным ступеням. — Надо погреться, а то заболеешь.
«Пошли, туда, сюда, залезай, заткнись, садись, заходи, залезай… — брюзгливо перечисляла я, покрываясь мурашками от соприкосновения горячей воды с холодной кожей. — Столько команд мне даже Ирка не выдает!»
— На, выпей, — я открыла глаза и взяла протянутый стакан. И почти не удивилась, увидев плескавшуюся на дне золотистую жидкость. Виски!
— Давай, Юль, — повторил Влад, и я залпом осушила стакан. «Вот, опять же — выпей, давай…»
Виски моментально смешалось с кровью и холодом, прогоняя последний, и я блаженно потянулась и закрыла глаза. А затем глубоко вдохнула и опустилась под воду с головой. Хорошо-то как!
«Буль», — хотела сказать я, когда меня обняли горячие руки Влада, а губы, пахнущие виски, потянулись к моим. «Не бойся», — угадала я, и мы, словно русалки Валеджио, слились в поцелуе. И не только…
…Дальше я помню плохо. Оставленный на бортике джакузи толстодонный стакан, словно по волшебству, постоянно пополнялся глотком душистого напитка, и сколько глотков я употребила, сказать затрудняюсь. Помню только, как из ванны мы перебрались в какой-то кабинет, где горели толстые свечи, наполняя комнату ароматом ванили. Влад — или уже Джек, но какая в сущности разница! — снял с меня толстый белый халат и уложил на кушетку, где намазал каким-то маслом, слабо пахнущим апельсином, и принялся за массаж. Ох уж этот массаж…
— Что ты еще хочешь? — словно через слой ваты, услышала я его голос и, отключаясь, пробормотала:
— Домой. На лимузине.
Пятое января
«Моя бабушка курит трубку…»
— Послушайте, шо я плохого добивалась? — пришлепав утром на кухню, Ира услышала, как Пашкина мама с кем-то ругается по телефону. При виде Ирки возможная свекровь вздрогнула, отчего с ее колен свалился белый Майбах, уткнувшись черной мордой в пол, а сама Любовь Яковлевна, прижимая трубку рукой, ретировалась в комнату. Ира пожала плечами и полезла за туркой.
— …вы из коровника вырвавшаяся дама? — вновь донеслось до нее, и Ирка напряглась — не с мамулей ли снова препирается экспрессивная одесская гостья? На всякий случай Ира подобралась к двери ближе и прислушалась, одновременно набирая номер матери — если ответит, значит, не с ней!
— У меня очень плохое мнение про вас, и нема желания про это разговаривать! — Любовь Яковлевна вздрагивала начесом и сжимала пухлую руку в не менее пухлый кулачок. — С таким отношением, как происходит все дальше, я ничего больше от вас не хочу! Вы меня подвели! Зачем было обещать? Все! До свиданья! — визгливо закончила она. — Узнала человека, какого он обо мне мнения и все остальное, — плаксиво пожаловалась она проснувшемуся сыну. Пашка потер глаза и улыбнулся. А Ира, заверив взявшую трубку мамулю, что просто соскучилась, побежала на кухню, откуда самозабвенно несся запах свежесваренного кофе.
— Скоро буду, — заявила одесская мама, направляясь в прихожую. Белый Майбах терся об ее ноги и мурлыкал.
Я проснулась в постели Влада, нисколько этому не удивившись. Более того — у меня было ощущение, что в голове наконец-то все встало на свои места. Или окончательно перепуталось, что скорей всего, но меня это не волновало.
Найдя рядом свою сумку — наверное, Влад следил за нами с самого центра современного искусства и прихватил оброненную вещь с собой. Жаль, поступить так же с шапкой он не догадался — скорей всего, белый капор с двумя медвежьими ушками теперь заменяет собой исчезнувший экспонат, то есть ковер в «Центре искусств Дермилова».