Конечно, это всего лишь кино, но…
Я судорожно ощупала себя, но через куртку, два свитера и теплые штаны мало что диагностировалось. Есть у меня что-то внутри или нет?
Одно я знала наверняка — миллион чашек с кофе и пирожок с черникой, стащенный у Любови Яковлевны, совершенно точно находились внутри меня, а вот что касается остального…
— Пошли обратно, — Ирке надоело гулять и захотелось есть, поэтому она крепко схватила меня за руку и потащила обратно. А я так и не успела толком определиться.
Снег все валил, налипая на поверхности, и крыша нашего грибка стала напоминать зеленый мухомор. Порозовевшие родственники бегали к мангалу, где по очереди махали картонкой, нагоняя жар. Шампиньоны вовсю разрумянились, и баклажаны сморщились, сигнализируя, что скоро будут готовы.
— Ир! — я схватилась за сестру, вмиг позабыв и про баклажаны, и про румяную корочку грибов, и даже про свою любимую корейскую морковь, на которую уже нацелилась: — Я же тебе говорила!
По берегу, тихо рыча, полз знакомый мне джип. Не сомневаюсь, что со знакомыми мне парнями внутри!
— Я же тебе… — взвизгнула я, но Ирка прихватила мою руку крепче и шикнула:
— Не истери. Я сказала — не тронут.
Тем временем джип прополз метров сто, словно слепой щенок, ткнулся черным носом в сугроб и затих. Хлопнула дверца, и наружу вылез Мягкий, за ним — Конь.
— Я же тебе го…
— Заткнись. Просто не обращай внимания и все, — Ира схватила огурец и громко захрустела.
— Что значит не обращай?! — я уперла руки в бока, решив еще побороться за жизнь и здоровье. — Значит, так — ты, Ирочка, глаз с меня не сводишь. Поняла? — я серьезно уставилась на нее, Ирка так же серьезно кивнула, но мне показалось, чтобы отвязаться. — И за ними — тоже глядишь в оба! — я ткнула пальцем куда-то в сторону джипа. — Поняла?!
— Где я тебе столько глаз наберусь? — возмутилась Ирка и полезла за следующим огурцом.
— Где хочешь! — вскинув подбородок, отрезала я, тут же испуганно вскрикнула: — Ой!
И метнулась за грибок.
К нам шел Мягкий.
Ира отложила огурец.
— Извините, у вас… спичек не найдется? — вежливо проговорил он, и мамуля первой воскликнула:
— Конечно! Сейчас! Юля! Юль!
Почему сразу Юля?! Я, между прочим, курить первая бросила! Почему спички должны быть именно у меня?!
Я застонала и глубже забилась под лавку, но мамуля не сдавалась:
— Юля! Ты где? Ты спички не видела?..
Спичек я не видела, зато увидела бутылку коньяка, засунутую в пакет. Вернее, я ее сначала нащупала, гнездясь под довольно тесным грибком, но быстро исключила из возможных вариантов кефир, минералку и даже яблочный сок.
— Юль! Ты где? — мамуля взывала все ближе, поэтому я быстро отвинтила пробку и глотнула. Хорошо! Еще. И еще.
— Я здесь… я, — громко, но нечетко заявила я, вылезая из-под лавочки. Где этот мягкий конь?! Сейчас я ему…
Оказывается, спички нашлись у дяди Васи, и Мягкий, прикурив, уже удалился в свою машину.
Об этом мне шепотом доложила Ирка, отобрав у меня остатки коньяка.
— А ты тут переживаешь!
— Переживаю, — подтвердила я, силясь забрать у сестры бутылку — чтобы поменьше переживать.
А потом нам стало не до переживаний, поскольку мамуля уже ловко раздавала тарелочки, куда щедро накладывала еще теплую картошку — она варит ее в очистках, потом обжаривает до хрустящей корочки, посыпает приправой «Хмели-сунели» и зеленью, и у нас все так очень любят! — всякие соленья и, конечно же, овощи-гриль.
— Глянь, — энергично работая челюстями, Ирка показала в сторону, где обитал джип неприятеля. Я послушно посмотрела и ахнула — они лепили… снеговика!
— Они лепят снеговика, — панически констатировала я, не зная, куда пристроить дрожащие руки. Опустевшую тарелку-то я уже пристроила в мусорный пакет.
— И что? — подняла бровь сестрица. — Это не преступление!
— Ты что? Не понимаешь? — я топнула ногой. — Прошлый раз, когда они его «лепили», снеговик оказался очень… мертвым!
— Юль, это просто снеговик, — Ира перестала хмыкать, но по-прежнему настаивала на своем, что просто выводило меня из себя! Вернее, это кто-то смелый и сильный внутри меня… коньяк, наверное.
— Я тебе говорю, они приехали за мной! — коньяк на морозе быстро выветривался, и я плохо соображала от страха. — Они меня кокнут и закатают в этого… снеговика! Как мушкетера! Кто будет гулять с моей собаней?
— Успокойся, Д'артаньян, — Ира даже погладила меня по плечу. — Даже если это они… того… то сама посуди, нужно сначала кокнуть, а потом уже лепить! Как наоборот-то? Ты вообще можешь мне назвать хотя бы один способ, как тебя можно будет в него… засунуть?