— Ириш, прошу тебя, послушай очень внимательно. Это серьезно! — попросила я, выходя из машины. Мамуля скоро обратно вернется, а я еще здесь сижу! — Сейчас мы стоим возле универмага, и он проехал мимо с учебной наклейкой на стекле. А раньше ее не было!
— Может, это все-таки разные тачки? — предположила Ирка, а я убедилась, что стопроцентно права насчет Пашки. М-да, от сестры толку немного…
Я нажала «отбой» и задумалась. Может, и правда… разные? Или нет? Номер-то у всех троих изрядно заляпан — в принципе, это было основной причиной, по которой я решила, что машина одна и та же! Как же это проверить? Дурацкая лента, наклейка…
Наклейка! Конечно же!
Мне повезло — в праздничные дни народ вообще ездил, как хотел, и парковался так же, и поэтому ребят-активистов я заприметила почти сразу.
— Мне нужна ваша помощь! — я подбежала к тому, у кого в руках были свернутые круглые наклейки. Я уже знала, что на них написано «Мне на всех плевать, паркуюсь, где хочу» или «Мне на всех плевать, езжу, где хочу» — но меня устраивала любая. — Можете наклеить во-о-он на тот «Форд»? — я показала на светлый автомобиль, приткнувшийся неподалеку. Вот сейчас ты у меня последишь!
— Но он нормально стоит, — пожал плечами парень. — Мы просто так не цепляемся…
— Да я знаю, знаю! — перебила я его. — Но мне очень надо, пожалуйста!
— Сейчас… Вить! — парень с наклейками позвал, видимо, старшего по «нарушителям», но Витя, выслушав мою просьбу, отрицательно покачал головой:
— Мы не можем ронять свой авторитет. Мы действуем…
— А! — махнула я рукой и, отвернувшись, побрела ко входу в универмаг. — Вот пристукнут меня, будет на вашей совести!
— Смотри, Юль, как так можно ездить! — удивилась мамуля, когда мы, загрузив «Тотошу» покупками, возвращались домой. Я посмотрела в зеркало и злорадно улыбнулась — на бежевом «Форде», тащившемся позади, белела наклейка ребят из очень полезного объединения «Стоп-хам». А вскоре он и вовсе свернул в какой-то переулок, и больше мы его не видели.
— …и тогда он спрашивает голосом Шурика: «И часовню тоже я развалил?»
Голос Дашки почти заглушил истеричный стон, который издавали мама и Ирка — от смеха они дружно сползали на пол, где продолжали хохотать.
— Как же ты догадалась? Ну умница! — это мамуля.
— Так ему и надо! Может, бросит столько пить, — это уже Ирка. Эй, а где же милицейская солидарность, спрашивается? Полицейская то есть. Где она?!
Я поняла, что речь идет об очередной истории с Игорем, который, как и моя сестрица, тоже работает в органах. Профессия довольно часто накладывает на него свой отпечаток, причем это — то след от чужого ботинка на спине, то помада на погоне — и всегда с подходящим к случаю амбре.
— Ну-ка расскажите мне сначала! Ну пожалуйста, ну Даш! — пока я бегала в магазин — все-таки мамуля не все купила, про мандарины-то и забыли! — «свои» гости стали прибывать — и Даша, и Ирка, что-то нарезая, вовсю возились на кухне.
Дашка, утерев слезы, стала рассказывать уже для меня:
— Приходит он вчера опять ну просто в дрова. Взял моду в последнее время — сразу идет в ванну, набирает воду и засыпает там. Я, конечно, за чистоплотность, вы же знаете, но не ночью и в сильном подпитии! Я всегда волнуюсь, не захлебнется ли да мало ли что. В общем, вчера Игорь нарисовался около двенадцати ночи: фуражка набекрень, и сразу — нырь в ванну! Что мне было делать? И тут меня осеняет — иду туда (он, конечно, уже заснул) и просто-напросто выдергиваю пробку.
— Представляю… — имея живое воображение, свойственное моей профессии, я тут же нарисовала эту картинку.
— Это же еще не все, девочки! Я спокойно ушла спать и уже задремала, как нечеловеческий вопль поднял меня с кровати. Орал, естественно, Игорь.
— Ну конечно, проснуться голым в темном и тесном помещении да еще с алкогольным туманом в голове весьма неприятно и наводит на определенные мысли, — вставила не в меру ехидная Ирка.
— Да, он так и сказал: «Очнулся — темно, страшно, где я?!» — смеясь, рассказывала Даша. — Я же и свет выключила!
— Ой, не могу! — может, действительно теперь бросит пить?
— Ты слушай дальше, это же еще не все, — опять влезла сестрица.
— Дашенька, продолжай! — попросила мама.
Дашка затребовала еще чашку латте, с удовольствием сделала глоток и продолжила:
— Я его с трудом успокоила, с не меньшим трудом доволокла до кровати и решила, что теперь можно и поспать. Но не тут-то было! Минут через десять Игорек вскинулся и радостно объявил: «Я в туалет!» А я так еле дотащила его, словно санитарка — раненого бойца с поля боя, а теперь опять тащить обратно, ведь он и в туалете заснет, сто процентов! Оставайся, говорю, здесь, я тебе горшок принесу. Но он все равно пошел. Ну и фиг с тобой, думаю, иди, а я буду спать. И действительно стала засыпать. И что вы думаете — меня опять разбудили вопль благоверного да еще и грохот! Хорошо, что детей вчера у мамы оставила. Крики раздавались совсем близко, в коридоре. Выхожу, а он сидит в нижней полке недоделанного шкафа-купе. Я и не подозревала, что он у меня такой компактный! Игорь то есть.