Догоревший хворост скрывал за дымом мрачные тени, друзей, что не могли вымолвить и слова. И лишь вожатая, восхищённо хлопая в ладоши, светила фонариком в лицо Сергею. Она нарекла его победителем сегодняшнего вечера страшилок и разрешила всем, завтра снова топится в воде.
Глава 4. Похороны
Аня ни с кем не хотела говорить. Ни с мамой, ни с Таниной мамой. Ей казалось, что они начнут винить её во всём! А может она и вправду убила подругу? Внезапная смерть Тани парализовала её нервы и та уже не могла думать ни о каких глупых историях для конкурса. Она лежала лицом в подушку, а до неё доносился тот сладковато приторный запах, что ещё позавчера умолял Таню никуда не идти и остаться ночевать у подруги. Но та его проигнорировала и попала в больницу. А в больнице что? Что случилось там? Несчастный случай непредвиденных обстоятельств! Какие такие обстоятельства, Аня не знала и задыхаясь от слез, душила саму себя, затыкая ноздри перьевым матрасом. На кухне её мама пекла очередной треклятый пирог, чтобы завтра отнести его в школу ребятам. А зачем? Они что, дружили с Аней? Им плевать было на неё. Ни один болван не пошёл к ней в больницу, а теперь вдруг резко все придут на похороны. Ну уж нетушки, Аниной ноги там не будет! Поднявшись с кровати, она уселась за столик, за которым обычно сидела и писала свои сочинения. Нет, сейчас уж точно не станет продолжать ту глупую историю про Сергея. А может всё-таки стоит? А может Таню убили, потому что она знала что-то больше, чем обычные школьные подростки. Она наверняка не могла говорить открыто, но во сне пыталась предупредить её!
Был уже вечер и солнце садилось, когда Аня надумала выйти на улицу:
- Ты никуда не пойдёшь! Ты что? В люк хочешь свалится?
Анина мама больше не смотрела никакие сериалы. Она и сама винила себя, за то что не провела чужого ребёнка домой посреди ночи. Ну как же так? И хотя Танина мама всё отрицала, не связывая события, всё равно: в душе её грызла совесть, за то что так плохо и не по взрослому она поступила с несчастной подругой её дочери. Но вот со своей родной, она впредь не допустит халатности. Остановив заплаканную Аню в коридоре, она усадила ту за стол, маня кусочком свежеиспечённого морковного пирога. Впредь ей больше не жалко и целого отдать, если та хочет. И нарушая все правила гарема: не есть после шести вечера, её мама уплетала за милую, слегка раненную душу, целых три куска. Аня же лениво ковырялась в тарелке, откапывая едва различимые кусочки тёртой моркови:
- Я ведь ей даже не оставила перед смертью.
- Кого?
- Кусочка твоего пирога. А она его так любила!
Аня заливаясь слезами, в истерике билась в руках перепуганной матери, которая не ожидала что её ребёнок может не выдержать такого жизненного испытания. Терять близких всегда больно, но следует понимать, что рано или поздно - это всё равно неизбежно. И пытаясь успокоить этими словами дочь, она сводила с ума её всё больше. В конечном счёте у двери их квартиры собрались любопытные соседи, во главе с бабой Клавой. И убедившись в том, что мать сама не справится - вызвали скорую. Через какое-то время на улице послышалась мигалка, а через секунду последовал взрыв. Люди поспешно выбегали из квартир, глядя на аварию. Аня вдруг перестала плакать и глядя в окно, заметила в его отражении перепуганные глаза матери. Та напрочь забыла, что у дочери была истерика, а баба Клава спряталась под кроватью, что бы никто её не нашёл. Больше она скорую не вызовет, ни при каких обстоятельствах. Мамы Ани, Тани и других ребят собрались у дороги, где туда-сюда шныряли спасательные жилеты, переговариваясь и разнося слухи. Перепуганными голосами они шептали, что какая-то чёрная полоса теперь у них вместо дороги на перекрёстке. Люк, в который угодила Таня, так и не починили, потому машина скорой помощи попав в него, перевернулась на всех порах. И лишь Аня, что выглядывая с окна, считала сколько трупов унесут, радовалась. Она шептала про себя: " это вам за Таню", вообразив, что те же доктора не помогли её лучшей подруге выжить.