— Сора-чан, — говорил тот, держа тару в руках, — а какие парни нравятся тебе? — на этом моменте рука Итачи задержалась у рта, готовясь опрокинуть стакан. Кояма даже закашляла.
— Хорошие, — уклончиво ответила она, чувствуя, как ее кожа на щеках превысила все допустимые температурные показатели.
— Подробнее, Сора-чан, нам нужны подробности! — шутя, Шисуи слегка стукнул кулаком по столу. Его друг не сделал ни глотка.
— Какие именно? — уточнила она и, получив пожатие плечами, мол, думай сама, продолжила, смотря на свое расплывчатое отражение в стакане: — Наверное, каких-то определенных критериев нет. Это же все такое… приходящее, не знаю, — хмыкнула она, — мне важно, чтобы мне было комфортно с человеком, чтобы была духовная связь, чтобы оба были готовы принять мнение друг друга, даже если оно разнится с собственным, чтобы и посмеяться можно было, и погрустить. Насчет внешности не знаю. Никогда не нравились блондины. Ничего против не имею, но просто так получалось, — девушка пожала плечами и, сделав небольшой глоток, поморщилась.
Итачи ловил каждое ее слово, неосознанно пытаясь сравнить их отношения с теми словами, которые она в порыве произнесла.
— Хорошо, что я не блондин, — рассмеялся Шисуи и провел рукой по своим торчащим темным волосам.
Когда была допита вторая бутылка, было решено отправляться в гостиницу. Капитан команды свободно плыл по улице, напевая песенки себе под нос, а иногда и у уха Итачи, пока тот взял на себя обязанность оттаскивать пьяную девушку от каких-либо павильонов, куда она каждые десять метров пыталась пробраться. Ноги ее совсем не слушались, окружение вокруг расплывалось мутной дымкой, а в груди разливалось тепло. Она ощущала горячие ладони Итачи сначала у себя на предплечье, затем на плечах, а после Учиха поддерживал ее, держась за узкую талию. Предплечьем он ощущал трущийся узел протектора, который девушка туго затянула. Итачи еще никогда не ощущал ее так близко и так долго. Хотелось, чтобы дорога до гостиницы заняла не двадцать минут, а добрых пару часов, но тому было не суждено сбыться.
У входа Сора поняла, что не может идти дальше: ноги совсем перестали слушаться, то и дело заплетаясь и запинаясь о несуществующие преграды. Тем временем Шисуи стало плохо, и он помчался что есть мочи в номер, сметая все и вся впереди, с усилием пытаясь подавить приступ рвоты. Итачи проводил взглядом друга и взглянул на девушку, которая, чуть улыбаясь, блестящими глазами изучала серую ткань его формы.
— Итачи-сан, у вас тут пятно, — задумчиво выдала она, тыкая ему в грудь тонким пальцем и ощущая, какая та твердая.
Он, не желая быть у всех на виду, подхватил ее на руки и понес наверх. Сора не оторвала дрожащую ладонь от него, уже полностью накрыв ею его грудь. От нее пахло алкоголем и мылом. Распущенные волосы щекотали его голые плечи.
Каждая оставшаяся позади ступенька приближала его к финалу их вечера. Он был готов вернуться к самому началу лестницы и, вновь подхватив почти невесомую девушку, подниматься снова, крепко прижимая ее тело. Даже сделай он так, Сора бы ничего и не заметила, все также продолжая вырисовывать узоры на груди Итачи.
— Итачи-сан, кажется, пришли… — медленно потянула она и стала оглядываться. Он аккуратно опустил ее на ноги. — Спасибо, что помогли! — она слишком резко подняла голову, чтобы заглянуть ему в лицо, и пошатнулась, готовясь врезаться в стену. Учиха рывком прижал ее к себе так, что перехвалило дыхание. — Итачи…
Он приклеился глазами к ее губам, неистово желая прикоснуться к ним. Ещё час назад, когда они ужинали, Учиха в самых ужасных подробностях представлял, как Неджи целовал ее, проводя языком по мягким губам девушки и надавливая рукой на затылок. Он чувствовал, как с каждой секундой закипал все больше и больше.
Кояма уперлась руками ему в грудь, пытаясь толкнуть, но ничего не выходило: Итачи, кажется, вовсе не почувствовал какого-то сопротивления. Должно быть, алкоголь на него немного, но подействовал, делая смелее в своих желаниях. Она чувствовала его быстро бьющееся сердце под ладонью и была готова поклясться, что и ее сердце билось с той же частотой.
Итачи понял, что в реальности никогда не целовал ее в губы: в висок, щеку, шею, лоб, но не в губы. Почему?
— Итачи-сан, отпустите, — выдавила она, пытаясь поймать четкий образ Учихи. Перед глазами все расплывалось.
— Не отпущу.
Он словно говорил не о ситуации, а имел в виду что-то большее.
— Почему? — наивно спросила она, нахмурившись. Итачи провёл большим пальцем по ее нижней губе, а Сора продолжила смотреть на него невинным взглядом.
По коридору пронёсся звук открывающего замка, затем — двери.
========== 16 ==========
С виска стекла капелька пота. Вторая. Третья. Ткань протектора, крепко повязанного на лбу, изнутри пропиталась соленой жидкостью. Неджи перевёл дыхание. Одиночная тренировка, длящаяся уже шестой час, неслыханно вымотала его. Он ощущал только усталость и бессилие, которое растекалось по всем мышцам тёплыми волнами.
Медленно перебирая ногами, джоунин побрел в сторону своей квартиры. Кристально белая рубашка все также идеально сидела на гении клана Хьюга, волосы ничуть не растрепались, и только по уставшему взгляду можно было сказать, что он вновь пытался отвлечься с помощью изнурительных физических нагрузок. На время ему это удалось, но после того, как душ был принят, а ужин съеден, в груди вновь разлилась ноющая тяжесть.
Он никогда не мог представить, что будет скучать по кому-то. Скучать так, что щемящее грудь чувство перерастало в злобу и ненависть. Если бы Неджи не привык вести себя сдержанно, то он бы с радостью ходил и пинал все попадающиеся камни и бил бы по каждому стволу дерева. Одновременно его раздражало то, что он называл зависимостью. Но в то же время, вспоминая загорелое лицо Соры, он таял как мороженое на солнце.
На его кухне царила идеальная чистота: посуда была вымыта и насухо вытерта, белоснежные шторы, стол без единой царапинки от ножа. Словно он тут и не жил вовсе. Неджи глянул на стул, на котором еще недавно сидела она, краснея при взгляде на него. Такая стеснительная, но всегда отчаянно пытающаяся это скрыть.
Парень по привычке поставил воду в чайник, поставил тот на плиту и потянулся за кружкой. В его голове мелькнула мысль: вот бы обернуться, как в тот раз, и увидеть ее, стучащую хрупкими пальцами по столешнице. Ее порозовевшие щеки и бегающий взгляд после слов, что они могли бы пролежать весь день вместе, забавляли его, но в то же время делали Сору такой желанной и красивой в тот момент, что на долю секунды он хотел наброситься на нее.
В то время, когда Сора считала его своим другом, он себя таковым не считал и позволял проходиться взглядом по ее тонкой фигуре. Для него она была подобием природы: чистой и невинной. Но это не мешало ему желать забраться немного дальше поцелуев и объятий. Порой он давал волю желаниям: скользил по бедрам, чуть сжимая их, оставлял влажные поцелуи на шее. Однако каждый раз останавливал себя, зная, что, зайдя чуть дальше, он не сможет контролировать себя.
Чего скрывать, он хотел ее. Порой Неджи даже стыдился, представляя свою невинную девушку в самых грязных фантазиях. Если снаружи он был непоколебимой скалой без эмоций, то внутри него бушевал ураган из чувств, которые он с трудом подавлял, когда девушка проходилась тонкими пальчиками по его шее, ушам и ключицам. Неджи с усилием для себя перехватывал их и нежно целовал, чтобы закончить эту пытку.
— Почему? — наивно спросила она, нахмурившись. Итачи провёл большим пальцем по ее нижней губе, а Сора продолжила смотреть на него невинным взглядом.
По коридору пронёсся звук открывающего замка, затем — двери. Итачи напрягся, чувствуя чакру Судзуки. Ну почему сейчас, почему не позже?! Зачем она вообще решила выйти? Она ведь должна была спать!