Он все еще прижимал ее к себе, напряженно глядя на чуть приоткрытый рот. В тот момент, когда Учиха уже был готов резко выпустить девушку из рук, чтобы не предстать перед Судзуки в неловком положении, он почувствовал ладонь, которая накрыла его губы. Дверь так и не раскрылась, ирьенин осталась в комнате.
— Итачи-сан, — лепетала куноичи, не отрывая ладонь от его рта, — если вы хотели меня поцеловать… то не стоит… я такая пьяная… это будет ужасно, правда…
Учиха молчал. Смотрел в ее блестящие от алкоголя глаза. Она плачет?
— Все в порядке? — внезапно испугавшись, спросил он и чуть ослабил хватку. Он так напугал ее? — Прости, я не хотел…
Заправив прядь за ухо, Сора шмыгнула носом и сделала крохотный шаг назад. Она стала четче видеть лицо Итачи, на котором на мгновение застыл страх.
— Итачи-сан, это вы меня простите, — более ровным голосом произнесла Сора, пытаясь унять головокружение, — я веду себя по-дурацки… Могу я сказать вам кое-что? — получив кивок, девушка продолжила, с усердием концентрируя плавающие мысли: — Вы мне очень нравились. Ну когда я только-только вас увидела, то сразу поняла, что вы замечательный: такой внимательный, вежливый, добрый, ранимый, — краснея уже не от опьянения, а от откровений, говорила девушка. — Хотя чего я вру! В первую очередь, вы понравились мне внешне. И это нормально, наверное… А я вам нравилась?.. Внешне? — словно с надеждой спросила она.
— Ты очень красивая, — прошептал он и получил самую теплую, самую искреннюю улыбку. И сам улыбнулся в ответ.
— Вы тоже, — почти одними губами произнесла она. — Вы мне так нравились, что мое сердце готово было выпрыгнуть от волнения! Я так… Я волновалась при каждой нашей встрече! Вы не представляете, что я переживала! Мне казалось, что мои волосы скоро вовсе побелеют. А потом вы знаете…
— Не знаю. Что ты имеешь ввиду?
— Всегда рядом со мной был Неджи. Он такой, знаете… — она опустила глаза, словно стыдясь своих чувств перед ним, — он был моим другом. Мне с ним спокойно и хорошо. Я чувствую, что мы понимаем друг друга, даже если мы совсем разные.
— Он нравится тебе? — стараясь говорить ровно, произнес Итачи и слегка сжал ее талию пальцами. Слышать его имя из ее уст было невыносимо. Молчание. Он грубо приподнял ее лицо за подбородок и добавил: — Нравится, Сора?
Чего она ждет?
— Нравится, — тихо ответила Кояма.
— Врешь.
Девушка молчала. Видя его лицо так близко и ощущая теплые ладони на своей талии, она не могла позволить себе вырваться, убежать от него, скрыться и никогда больше не говорить. Находясь наедине с Итачи, здравый ум выключался, отдавая права быстро бьющемуся сердцу. Сора нервно сглотнула.
— Я не вру.
— Тогда почему ты все еще позволяешь мне делать это с тобой? — опуская руку с талии на бедра, спросил Итачи. Он злился, о чем говорили сведенные к переносице брови и грубые прикосновения.
— Хватит, — толкнув его в грудь, наконец сказала Сора и отступила без какого-либо сопротивления. Это дерзкое касание отрезвило ее. — Мне нравится Неджи. И мне плевать, верите вы в это или нет.
— Не верю, — он пожал плечами, — лгунья из тебя никакая, Сора. Ложь — не твое поле боя.
— Думайте как пожелаете, — фыркнула девушка.
— О, неужели из невинной овечки ты превратилась в грубиянку? Наконец-то показала свое истинное лицо? А?
— О чем вы вообще говорите?!
— Сора, не строй из себя глупышку, — ухмыльнулся он. Его сердце каждый раз сжималось, когда он заставлял себя вылить очередной яд на нее, но другого выхода не было: либо так, либо она никогда и ничего не скажет ему о своих истинных чувствах. — Вспомнила о своем парне, когда оказалась в объятиях другого? И часто ты себе это позволяешь? Не завидую я Неджи…
Она покрылась краской. Оправдываться, что еще десять минут назад она и на ногах не стояла, было глупо.
— Разве не вы позволили себе такие прикосновения?!
— А ты была против? Мне казалось, тебе это очень даже нравится, — Итачи встал вплотную к ней, заставляя ту вжаться в стену. — Ну что ты молчишь? Правда глаза колет?
Молчание. Сора поджала губы, отвернувшись.
— Я тебе говорил, чтобы ты больше не говорила со мной о Неджи? — Итачи уткнулся носом ей в макушку. Его злость вмиг пропала, уступая место прежней нежности.
— Говорили, — тихо ответила она, сжимая его плечо пальцами. — Пожалуйста, Итачи-сан, не нужно.
Учиха, сжав челюсть, шумно выдохнул. Если бы девушка ответила на его прикосновения, то это была бы не она. Такой исход был очевиден, но он надеялся, в глубине души лелеял мысль, что все будет иначе. Его сердце в очередной раз сжалось в тугой узел. Он не хотел быть жалким, никчемным. Но казалось, что по-другому он не может. Он, способный вырезать всю деревню, готов был лежать у ее ног.
Нежно, мягко касаясь его волос, Сора провела ладонью по его голове. Она знала, что больше никогда не сможет стоять так близко к нему, ощущать его запах и слышать дыхание. Прикрыв глаза, мысленно произнесла: «Прости». И без сил опустила руки.
— Итачи-сан, давайте больше не будем вести себя так. Это была моя ошибка. Такого больше не повторится, — серо говорила она, словно читала предложения по тетрадке. — Спасибо, что помогли добраться. До завтра и спокойной ночи.
Сора выскользнула из его ослабевшей хватки и последовала к себе в комнату. Все также не поднимая головы, Итачи остался стоять на месте. На его лице был написан ужас. Он не мог ничего сделать. Впервые в жизни он был таким слабым.
На следующее утро капитан команды проснулся в здравом духе и прекрасно себя ощущал, что нельзя было сказать о Соре: болела голова, тело было одним большим отеком, хотелось лежать и никуда не идти. Поймав строгий взгляд Минори, девушка быстро приняла ледяной душ и стала более походить на человека. К своему превеликому ужасу, Сора помнила все вчерашние события до мельчайших подробностей, и стыд окатывал ее каждый раз, когда в голове всплывали те или иные картинки.
Команда наспех позавтракала и двинулась в сторону причала. Шисуи пытался вытащить клешнями из девушки все впечатления ее первой попойки, на что та неохотно отзывалась, оправдываясь тем, что не хочет вспоминать тот позор. Итачи, будучи в маске Анбу, вовсе проглотил язык, еле выдавливая из себя даже дежурные фразы. Судзуки же держалась отстранено.
В горле каждый раз пересыхало, когда Сора видела хоть край одежды Итачи, не говоря о нем самом. С трудом ей удавалось держаться бесстрастно, когда сердце готово было вырваться из груди. Даже дышать с ним одним воздухом было по истине сложным испытанием.
Два дня на корабле пролетели как две недели. По крайней мере, для Итачи и Соры, которые даже выходили из палубы в разное время. Шисуи такой расклад определенно не нравился, но поделать ничего не мог: друг был чернее тучи, а это могло значить только то, что что-то между ними пошло не так, как было в розовых мечтах капитана. Порой он замечал, как Судзуки внимательно рассматривает Итачи или сидит неподалеку от его каюты, делая вид, что занимается своими делами. «Влюбилась, — подумал Шисуи, улыбаясь, — как же легко женщины ведутся на нашего Итачи. Ему и делать ничего не приходится». Но понимая, что ирьенин слишком взрослая, да и сердце друга было давно занято, Шисуи не делал попыток помочь девушке завоевать сердце Учихи.
Когда медиков передали в руки помощникам Мизукаге, миссия почти была выполнена: оставалось тайком проверить готовность деревни скрытого Тумана к военным действиям и оценить общую обстановку. Все-таки не зря Итачи напросился на это задание у Хокаге, хотя та изначально отправляла Шисуи вместе с его командой. И если бы не настойчивость Итачи, ничего бы не вышло.
День за днем пролетали незаметно. Из-за кучи новой информации и обязанностей, в которых еще было необходимо разобраться, ирьенины из деревни Листа потеряли счет дням. Они изучали новые медицинские техники, серьезно занимались обученим других, молодых ирьенинов, полноценно работали в местной больнице, пытаясь поставить на ноги запущенных пациентов. Сора была благодарна, что ей не оставалось времени даже поесть, иначе бы и это свободное время она бы тратила на мысли об Итачи и Неджи.