Такое я встречал при экспериментах в прошлой жизни, но тогда это во многом решилось большим количеством энергии, выделенным на активацию.
Однако сейчас я активировал метод при трате 5821 единиц при остатке в 100. Всё равно не сработало.
Версий подобного было три:
— Не сработало и не сработает, так как я слаб и глуп, пытаюсь адаптировать приём без водопада, боясь убить это нежное тело;
— В этом мире подобная магия невозможна;
— Мне требуется выпустить пар, чтобы нормально сконцентрироваться.
Последний вариант мне казался логичным наравне с первым. Второй я отрицал, так как частично ведь сумел создать требуемое.
Так что всё же надо с кем-то сразиться, а потом устроить экстремальную закалку тела и духа.
С водой особых проблем не было.
Из-за различия рас купален было очень много, так что я подобрал две, где мне в теории не должны были бы помешать.
Среди пятидесяти шести ванных комнат, о которых я знал и которые были во всех корпусах, деление шло на три типа: мужские, женские, общие.
Если для людей, оборотней и большинства полукровок предпочтительны (по мнению преподавательского состава) были бани, купели, душевые и бассейны по половой принадлежности, то для гномов, эльфов и зверолюдей (но с нюансами) был популярнее «водопой» (то есть смешанная ванная).
Хотя «смешанность» имела всё же нюансы.
Молодые лесные эльфы не любили другие расы вне зависимости от их пола.
Тёмные принимали омовение исключительно ночью, а по слухам ещё и в специальной одежде.
Вышаки просто посещали ближайшую купальню. Эти слухи распространялись среди мужской части студентов из-за красоты Таниэль, но куда тише обсуждалась сама Зэль.
Зверолюди в брачный период не просто не ходили в смешанные купели, но зачастую не покидали здания общежития или даже комнаты. Причём оба пола.
Людям запрета на посещение «водопоев» не было, в отличие от орков и вампиров. В правилах чётко говорилось об опасности феромонов этих двух видов. Хотя у полуорков подобного уже не было.
Ну, по непонятной мне причине, полукровки разных рас мужского пола в большинстве своём ходили в смешанные ванны. Две из трёх ближайших купелей и бань практически всегда были пусты. В них был душ с достаточным напором, чтобы я мог подменить ими водопад.
В Феодории я как-то привык, что омовение и чистка — ритуал успокоения. Я снова обнаружил нечто общее с тёмными эльфами. Хотя проблем со своей наготой не имел и не имею. «Водопой» мне казался некоторой дикостью.
Как там местные говорят?
«Не по-русски это».
Нет, кажется, не подходит.
«Срамота!»
Да, вот это больше.
Кроме того у меня была мысль закопаться в сугроб и провести попытку создания «кристалла разума» при такой закалке. Или вообще прыгнуть в местное озеро поплавать.
Только вот тело Олежи к подобному точно не было готово, пусть оно уже было во многом сильнее, но насморк у него был не редкостью. Даже не помню, когда Ткач последний раз простывал, а тут такая размазня. Я — размазня, позор!
Обдумывая это во время тренировки, я наткнулся на огромного медведя, занимавшегося странными манипуляциями.
«Проклятье готовит?» — была первая мысль, но в этом же мире нет рун.
Я отменил воздушные ленты, затрудняющие мне движение, словно тяжести на всех частях тела, после чего подошёл.
Как же там этого зверочеловека звали?
Медведь… нет, Медведев?
Имя напоминало что-то из народного фольклора. Михаил? Нет, хотя там мишку часто Михаил Потапычем звали… Потап! Точно… а вот отчество-то какое?
Что-то странное, у меня мелькнула мысль. Точно, скепсис был в его адрес, пальцем он делан или нет? Палыч!
— Здравствуйте, Потап Палыч, не хотите смахнуться, — выпалил я не совсем то, что планировал, пока ведь просто хотел спросить, чем он занят.
Зверочеловек поднял на меня взгляд, его руки, выбивавшие что-то из глыбы льда, застыли.
— Мал ещё меня на бой вызывать, щенок, — проворчал он и начал постукивать небольшим молотком по стамеске.
— Размер не мешает сражаться. Я не прошу о смертельном поединке, а просто о выпуске пара. Я буду поддаваться, не переживайте, — произнёс я. От меня начало течь волшебство. Среагирует? Было бы весело, сумей он обнаружить магию!
Медведь застыл, аккуратно отложил инструменты и начал медленно хихикать, после чего резко встал, его аура заискрилась гневом и яростью, видимым даже при ослабленном волшебном зрении, после чего он прорычал: