Гарев понял с полуслова:
— Частичное пробуждение смерти? — пробормотал он. — Девочка, у которой и способностей больших не находили, внезапно смогла не только нейтрализовать сильного противника, но и нанести ему существенный ущерб.
Гарев понимал, что повторяется, как школьник, заучивающий урок, но и ему, привыкшему лавировать среди интриг и интриганов, понадобилось время на раздумье. Голос Зиночки обрёл рокочущие интонации торжества. Вероятно, она понимала, что многим рискует, как и Кира, но нашлись в душе мотивации сильнее страха.
— Я не знаю, как это заклинание называется, но сработало на ура. И вы даже представить себе не можете, сколько девочек хотели бы заучить нужные слова, чтобы защитить себя в этой жизни!
Гарев не стал уточнять причины Зининого гнева. Понял теперь, откуда взялась информация и как накопилась злость. Не в деталях, но разве они имели значение? Пока нет.
— Спасибо! — сказал он горячо. Взял сжатую в кулак ладошку и осторожно пожал. Благодарно без всякого подтекста, от которого сейчас становилось особенно тошно.
На улице горели фонари и плыл характерный потусторонний туман. Теперь Гарева не удивляла внезапная активность той стороны. Что там почуяли неживые, и куда идёт их всколыхнувшаяся энергия, пока разбираться было некогда, а вот спасать Киру и её подругу — самое время. Жеранский и человеком был дрянным, а теперь превратился в чудовище. Угроза и прежде серьёзная стала смертельной.
Следовало вернуться в гостиницу, прихватить кое-какие вещи, но время терять не хотелось. Гарев позвонил, договорился насчёт прокатной машины, он знал места, хоть и давно уехал из этого города. Предложили ему хлам, но на колёсах и с мотором, прочее не имело большого значения. Если девчонки сумели отвязаться от бугаёв Жеранского, то наверняка вернулись в деревню. Куда бы они делись ночью, не имея транспорта?
Из города он выбрался за считанные минуты. Дорогу запомнил хорошо, так что не было нужды наводить справки, притормаживать, вглядываясь в повороты и перекрёстки. Гнал бы ещё быстрее, но возможности хилого автомобиля не позволяли излишеств.
Зина дала ему номер Денёвой, настоящий, а не тот, что был записан в личном деле, но на вызовы никто не отвечал. Выключила аппарат и правильно сделала. Может, избавилась от него. Гарев не слишком хорошо разбирался в технике, более полагался на личные контакты. Жал на газ и поглядывал на указатель топлива. Бензина должно было хватить, не подвёл бы старенький мотор.
Поворот к деревне он узнал сразу и притормозил заранее. Здесь никто не озаботился расчистить кусты, дорога просматривалась плохо, но вряд ли движение обещало быть оживлённым. Не обнаружив помех, Гарев съехал с асфальта на гравийку, вознамерился поднажать, наплевав на ямы, но не успел. Сильный удар бросил его машину в сторону, что-то больно врезало по рёбрам, вышибив дух. Старенькая легковушка едва не перевернулась, накренилась, сползая в канаву. Гарева выкинуло на пассажирское место, он поспешно дёрнул ручку и толкнул дверцу. Почему-то казалось, что в машине оставаться опасно. Видимо от общей ветхости в ней ничего не заклинило. Гарев выбрался куда-то в траву, неуверенно шагнул вперёд. Фары косо светили в небо. Глаза ничего не различали во мраке. Опасность никуда не делась, ждала. Рефлексы велели бежать во тьму, где только и можно было рассчитывать на спасение. Он полагал, что беда грозит другим, а себя самонадеянно посчитал неуязвимым. Ошибка могла стоить жизни. Надо было так облажаться! Рассиропился в столицах, решил, что высокое положение защитит от реальных бед, а не вышло!
— Так и знал, что не успокоишься, ублюдок! — холодно прозвучало за спиной.
Гарев узнал голос, хотел обернуться, пустить в ход разумные доводы или угрозы, магию, в конце концов, защищая себя от того, кто силён не менее, а ещё и наверняка вооружён, но не успел. Грохот и удар в спину обрушились на него одновременно, слившись в одну сплошную невыносимую боль. Тьма не пришла, она обосновалась здесь раньше.
Глава 14 Деманд
Очнулся он с твёрдой уверенностью, что приходит в себя на том свете. Всё лучше, чем на этом, но жестоко покалеченным, да ещё в лапах фальшивых стражников. Смерть ведь освобождала от забот, разве нет? Хотя не некроманту нести подобный взор, а то не насмотрелся он, как шустрые коллеги доставали усопших из могилы, так что покой… Да, везде был понятием эфемерным.
Солнце село, по виду неба, совсем недавно. Спина ощущала холодную жёсткость дороги, а вот затылок ловил живое тепло. Деманд поморгал, попробовал соображать. Единственной в этом мире, кто позаботился о нём раньше и мог печься сейчас, была Медлен. Прошептать её имя показалось уместным.
Выяснилось, что голова покоится у неё на коленях, а сама девушка сидит на обочине, спиной опираясь на придорожный камень. Склонившегося к нему лица Деманд почти не разглядел, зато сразу узнал голос, ворчливо произнёсший:
— Ну и напугал ты меня, а уж как устрашилась лошадь!
— Больше всех перетрусил я, — возразил Деманд, дивясь обморочной слабости своего голоса. — Свалился с седла? Отшиб себе всё, что только мог? А где мужики, которые нас преследовали? Или мы у них в плену?
Деманд осторожно пошевелил руками и ногами, пут нигде не ощутил, немного успокоился насчёт неволи. Медлен ответствовала не сразу и, когда заговорила, в интонациях её Деманд расслышал отголоски изрядной тревоги, а то и тщательно скрываемой паники:
— Хотела бы я знать! Надеюсь, они ещё живы, пусть и не мне бы желать благ тем, кто стремится отнять их у меня.
— Боюсь, я стукнулся головой сильнее, чем мерещилось мне вначале, и не понимаю, о чём ты ведёшь речь.
— Да в порядке всё с твоей башкой, на редкость удачно свалился, точно стёк киселём. Не иначе потерял сознание прежде, чем упасть. Я пыталась удержать лошадей, вернуться, хотя представления не имела, как сумею взгромоздить на седло беснующейся кобылы твоё беспамятное тело.
Она примолкла, дыхание участилось, словно пережитый страх не отпускал. Деманд не рискнул что-то произнести, ждал продолжения, и Медлен усмирила эмоции:
— Мне удалось совладать с конями. Ты лежал в пыли. Я попыталась лупить по щекам, чтобы привести в чувство. Если будут болеть — этим ты мне обязан, но знаешь, не самое удобное занятие заботиться одновременно об одном сомлевшем парне и двух неспокойных лошадях. Ничего у меня не выходило, если излагать короче, а те мужики бранились всё ближе — то ли справились с конской паникой, то ли бросили тягло и двигали пешком. Не до мелочей стало, знаешь ли!
Деманд порадовался про себя, что в темноте не видно, как краска стыда заливает его щёки. Не сумел показать примерный героизм, когда как раз следовало. Вот и мни себя хоть магом, хоть дворянином, когда на деле ты всё та же неповоротливая деревенщина, не выучившаяся по-кавалерски ловко сидеть в седле. Он вздохнул.
— Прости, я так тебя подвёл! Спасибо, что не бросила. По-хорошему следовало тебе удирать от погони, а не возиться с моим бесчувственным телом.
— Твоя правда, но раз уж не пленилась удить голого парня из реки, так на суше и вовсе стыдно было бы отступить от одетого.
Она добродушно усмехнулась, провела горячей ладонью по волосам, а Деманд замер от ласки, боясь поверить своему счастью. Пусть хоть из мимолётной жалости, да перепадёт кусок тепла, его так мало случается в этой жизни.
Идиллическая нежность продлилась недолго, потому что нежная ручка без всякого предварения превратилась в жёсткую пятерню, впившуюся в волосы так, что кожа на лице натянулась и едва не лопнула, а глаза сами собой выпучились из впадин. Голос Медлен зазвучал и глуше, и звонче. Деманд без подсказки сообразил, что подруга вцепилась в него от переживаний сложности момента, вовсе не желая ему лысину на весь остаток дней.
— А потом появился свежий покойник в волочащихся пелёнах, и в обморок уже начали падать лошади! Одна точно рухнула, и мертвяк взял тебя как куль и навалил на седло, а потом поднял несчастную кобылу и повёл за собой. И это было очень страшно, потому что я не понимала, что происходит. И да: самым умным было бы сесть на оставшуюся лошадь и рвать галопом до самого поместья моего сюзерена. Иногда очень жалею, что этого не сделала, но погоня подозрительно затихла после нескольких пронзительных воплей, а мертвец ходячий не на шутку заботился о тебе. Как о родном. Я пошла тихо следом. Наверное, он понял, что я не враг.