— А полиция им интересовалась?
— Велели позвонить, когда раненый придёт в себя. Более ничем пока себя не проявили. Ну да спохватятся: ни району, ни городу лишний висяк не нужен. Хотя, стреляли-то в спину, он может и не знать — кто. Пока разберутся, кому проводить беседу, человек уже пойдёт на выписку.
Матильда, слушавшая разговор возле приоткрытой двери, затащила Киру в палату, едва врач ушёл.
— Вот и хорошо! Теперь у нас есть фора. Наверняка они быстро допрут, что фрукт приезжий и догадаются проверить гостиницы. Вычислят, а нам бы успеть переговорить с ним раньше всех прочих хотельцев.
— Мы для него — чужие непонятные девчонки, захочет ли вообще иметь с нами дело? — вздохнула Кира.
— Мы его спасли! — веско заявила Матильда. — Кроме того, он нас знает, тебя так точно знать должен. Эльфрида же сказала, что интересовался происшествием, наверняка видел твоё фото.
— Да, личное дело мог посмотреть, пожалуй, с этого и начал. Извини, я туплю последнее время. Всё время пытаюсь понять суть всего, что вокруг творится, разбудить в себе спящие способности, вязну в этом как в киселе и туго соображаю в реале.
— Вот и займись плотно главной задачей, а за прочим я послежу. На то мы и товарки. Ложись на кушетку, если это поможет сосредоточиться и ни о чём постороннем не думай. С мужиком я одна справлюсь. Валяется себе и не кукарекает, да с ним любой справится.
Кира машинально улыбнулась, спорить не стала. Матильда рассудила правильно. Если поймут какие конкретно поступки или возможности так разъярили Жеранского, сообразят, как с ним бороться. Пока же брели сквозь туман неведения и искали подмогу, чтобы не затеряться в неизвестности окончательно.
Итак, пробуждение смерти, частичной или общей. Дар редкий и коварный, поскольку самого обладателя способен утащить на ту сторону. Кира знала об этом из лекций, хотя подробно не вникала. Никого он не испугает до потери пульса, особенно мага, способного противостоять, а то и заблокировать чужой потенциал. Нет, не то. Она зря топчется на месте. Много событий произошли одновременно и потому слились в один массив. Было же другое. Голос. «Найди его». Кого или что? Медальон. Вроде бы он здесь, хотя и неощутим, а ничего сверхъестественного не происходит. Что она делает неправильно или не делает совсем? Додумать Кира не успела. Матильда окликнула, вытаскивая из безнадёжного кошмара непонимания. Заслышав тревожные интонации в голосе подруги, Кира вскочила с кушетки, шагнула к двери и увидела человека, идущего по больничному коридору.
Глава 17 Деманд
Подруга представила его чуть ли не спасителем человечества, и Деманд онемел от смущения, не слишком хорошо разумея, какие деяния ставятся в заслуги. Краска бросилась ему в лицо уже потом, когда жадный внимательный взгляд неизвестного пока юноши обшарил неказистую и пыльную после дороги фигуру и вновь недоумённо вернулся к Медлен.
— Прости, я чего-то не понимаю?
— Все не понимают! — торжественно ответила Медлен. — И в этом наше спасение. Сейчас мы отмоемся, перекусим и обсудим всё, что следует. Разговор предстоит обстоятельный, негоже вести его на бегу.
— Медлен!
— Потом братец! Я тут дело делаю, между прочим, самое малое, скачу по горам и долам, выуживаю полезных нашему дому людей, раз документов добыть не удалось, так что дай мне возможность привести себя в порядок и поесть, а потом допрашивай.
Она ушла за перегородку, оттуда зазвучали два женских голоса, хотя слов было не разобрать, потом послышался плеск воды. Юноша нервно прошёлся по комнате, но вспомнил хозяйские обязанности и предложил гостю стул. Деманд опустился на него неуверенно, предварительно дождавшись, пока сядет его высокородный собеседник. Молодой человек, вероятно был местным графом или только претендовал на титул, поскольку жил стеснённо и искал возможности возвыситься. Зная примерно, как неточны бывают правила наследования и запутаны завещания, Деманд не удивился бедственному положению нового знакомого.
— Вы с Медлен брат и сестра? — спросил он робко чисто для того, чтобы нарушить напряжённое молчание.
Юношу простой вопрос привёл в чувство, напомнив о необходимости соблюдать приличия.
— Простите. Я Эрих Лауд, сын графа Свера. Старший сын и законный наследник, чьи права оспорил и присвоил сводный брат. Медлен — моя кузина. Завещание отца исчезло, а суд решил дело не в мою пользу.
Вышло немного сумбурно, но в целом понятно.
— Я не хочу лезть в семейные дела, — осторожно вставил Деманд. Он пока не знал, как следует себя держать. — Так вышло, что Медлен спасла меня из бурного потока, я ей жизнью обязан и искренне хочу отблагодарить за услугу, хотя и не понимаю пока, как сумею. Зовут меня Деманд, я учился в магической школе, в горах, но меня выставили прочь, не дав получить нужное разрешение. Боюсь, что от меня произойдёт мало толку.
— Медлен умна и решительна. Именно ей следовало бы носить титул, потому что она заслуживает его больше всех, — вздохнул Эрих. — Закон против того, чтобы земли и почести переходили к женщинам, но если я сумею отвоевать имение отца, смогу обеспечить себе и ей надлежащее положение в обществе. Мы оба заинтересованы в восстановлении моих прав. И, конечно, моя невеста Калери.
Он улыбнулся так светло, что сомневаться в его чувствах к юной девице, которую Деманд уже видел, не приходилось. Вообще юноша располагал к себе манерами и приятной наружностью. Чувствовалось, что натура у него добрая. Верни своё имущество, зла никому чинить не станет, а управлять землями и хозяйством сумеет жена или сестра, если сам он в делах окажется не силён.
Деманд подивился собственным взрослым рассудительным мыслям, но сосредотачиваться на них не стал. Пока он представления не имел, чем сумеет помочь Эриху, но отказываться от попытки не собирался. Мелькнуло ведь ещё одно здравое соображение, Медлен не зря намекала на выгоду сотрудничества. Владетельный граф мог дать ему службу в своём имении, а то и выхлопотать нужные для полного магического звания документы. Бороться за права юного претендента следовало уже потому, что его воцарение могло разом решить собственные проблемы. Приют и достойный заработок на всю оставшуюся жизнь — о чём большем мог мечтать вчерашний школяр?
Медлен вернулась пахнущая свежестью, одетая во всё чистое и погнала мыться Деманда. В пристройке осталось достаточно тёплой воды. Потом сели перекусить — все за одним столом, словно братия или заговорщики, да, по сути дела, тем самым и были.
Деманд упорно пытался понять, чем таким он вышел, что его сочли удачным приобретением для трудного предприятия, но Медлен, прежде, чем объяснить, какой от него ждут роли в общей пьесе, с разрешения брата, пустилась в рассказ о другой стороне.
Поведала о том, как предыдущий граф, потеряв родами первую жену, оставшись с крошкой сыном на руках, заключил новый брак с женщиной, которая уже имела ребёнка, весьма состоятельной, хоть и невысокого звания вдовой. Граф нарёк пасынка сыном, дал ему своё имя, но при этом соседи и все заинтересованные лица молчаливо признавали, что наследник у имения и титула один — законный по всем канонам ребёнок, рождённый в первом браке.
Всё шло заведенным порядком, пока граф был здоров и бодр, но к пятидесяти годам начали его одолевать немочи и попал он в зависимость от жены, сделавшейся в доме властной хозяйкой. Эрих, как и положено отпрыску знатного дома, обучался в дворянском корпусе, дома бывал редко, да и, не зная иной матери, нежели мачеха, во всём слушался её, тем более, что отец не возражал. Графиня меж тем плела свою интригу. Удалось ей распустить молву, что её собственный сын на самом деле рождён от графа и приходится тому кровной, а не названой роднёй. Юноша и, правда, походил на приёмного отца лицом и станом. Пущенный слух сеял сомнения, да и граф, поглощённый недомоганиями более чем правами детей, возражений не выказывал.
Наследнику должно было жениться, его затем и вызвали из корпуса. Наречённые пришлись друг другу по вкусу, дело шло к свадьбе, тут графиня и насела на супруга, требуя равного права для обоих сыновей. Граф, к тому времени во всём ей потакавший, согласился назначить щедрое содержание ребёнку, которого вырастил и любил, но титул и имение по закону поделить не мог. Тогда его жена и заявила, что всё должно перейти к старшему, а собственный её отпрыск годами был выше Эриха.