Как много людей уходит за грань, не успев поведать весомые для родных тайны, скольким несчастным он сможет помочь! Жертвы душегубства сумеют указать на насильников, и больше справедливости воцарится в мире. Глядишь, кто-то и устрашится свершать злодейство, зная, что может быть узнан и выдан жертвой. Магия общения — тяжкий груз, зато невообразимо полезный людям. Деманд возрадовался и загрустил одновременно. Груз грядущей ответственности примерялся возлечь на его плечи.
В путь отправились вечером, когда солнце опустилось низко, но ещё не ушло за край холмов. Дорога предстояла неблизкая для пеших. Простая одежда всех троих не привлекала внимания, походили они на зажиточных крестьян, возвращавшихся к родным очагам после решённых в городских стенах забот.
Порядок действий определили заранее. Графский замок стоял особняком от города, на горушке. Окружал его старый парк, пруд, да ручей, некогда пускаемый в ров, но по мирному времени забытый. Усыпальницы находились с той стороны холма, попасть к ним было бы легко, но неправый наследник, словно опасаясь за целость отцова тела, распорядился поместить его в старый склеп под домом. Им давно не пользовались из-за сырости и сменившихся за века воззрений. Узурпатор, как видно, желал предусмотреть любую малость в намерении удержать за собой титул, землю и дом. Запер усопшего отчима, как злодея, в темницу.
Деманд приуныл было узнав, сколь сложно приблизиться к надобной могиле, но Эриха трудности смутили в меньшей степени.
— Осуществимо, — произнёс он степенно. — Брат мой, не иначе как опасаясь предательства, выселил прочь немало старых слуг, а новых почти не нанял. Караульщики вряд ли будут стоять при запертых дверях и воротах, замки не сменили, потому что дело это непростое, и предполагалось, что все ключи остались у хозяина.
— Да, — вмешалась Медлен. — Только была ещё одна связка. Дядя по рассеянности иногда забывал нужные вещи, где придётся, и управляющий заказал тайком от хозяина запасные ключи. Хозяйство ведь стоять не могло, ему требовалось свободное движение. Их нам и отдал, когда уезжал к дочери в город.
— Войти мы сможем, но только один раз, — вздохнул Эрих. — Застанут нас у гроба, я смогу отговориться желанием скорбеть над прахом отца, но после брат примет меры и повторно в замок не допустит.
Деманд подумал трезво, что с точки зрения брата, застань он отвергнутого наследника в склепе, самым разумным было бы его убить, благо с захоронением забота решалась прямо на месте. Вслух ничего не сказал, мрачные прогнозы шли не ко времени. Хотя тем больше оснований находилось управиться с первой попытки.
Пока шли тенистой тропинкой вдоль ручья, Деманд пытался сосредоточиться на предстоящем колдовстве, вспоминал скрупулезно полученные в школе знания. Теоретически, обойти охранные заклятья было достаточно сложно, но практически такое проделывали. Непосвящённых только не посвящали. Иначе кто станет оплачивать ненадёжные заговоры? Другое дело, что обойти пытались нечасто. Зачем? Каждый хотел жить тихо и хорошо кормиться от ремесла, а не стяжать пустую славу мошенника.
К парковой ограде подошли, когда на небе догорали остатки зари. Краски потускнели, суля ночной мрак. Тайну.
Эрих знал родные владения, как знают их росшие на приволье дети, потому первая преграда затруднений не вызвала. Он мигом отыскал за купой деревьев удобный, хотя давно не востребованный, судя по пятнам мха на камне, перелаз. Деманд первым перебрался на ту сторону, просмотрел народившуюся ночь магическим зрением. Живых поблизости не ощутил, зато мёртвые в своих усыпальницах явно волновались. Шли с той стороны отчётливые вибрации, какие бывают лишь на кладбищах, но не разрозненные, а слитные.
— Встать они не могут, но хотят помочь, — объяснил Деманд Эриху. — Признают тебя. Приветствуют. Видят родную кровь, не хотят чужой.
Юноша ощутимо дрогнул, поднял плечи, словно надеясь нырнуть под защиту доблестных предков, но потом выпрямился в струну, не иначе стремясь соответствовать их чаяниям, а не подачек просить. Деманд подумал со взрослой серьёзностью, что будущий граф немало всего пережил, хотя и не выставляет своих страданий напоказ.
— Если мёртвые за тебя, то живым придётся подвинуться, — сказал недоучившийся маг, стремясь приободрить спутников. — Тот мир сильнее этого, потому что принимает всех и суд его неумолимее здешнего.
— Я приму свою участь, — тихо ответил Эрих. — Если отец подлинно желал видеть на почётном месте другого сына, он в своём праве.
Медлен вежливо промолчала, но показалось, что она не прочь отвесить излишне благородному брату хороший подзатыльник. Деманд мысленно с ней согласился. Сюзерену следовало помнить о вассалах, не только о себе, решения его отзывались на многих людях.
Парковые дорожки содержались в порядке, на их аккуратных проплешинах все трое чувствовали себя излишне заметными. Эрих повёл напрямик, хотя трава уже оказалась сырой. Миновав ещё одну ограду, отделявшую парк от хозяйственного двора, заговорщики вышли к задней двери, которой пользовались обычно поставщики и прислуга. Низкие широкие проёмы, служившие для загрузки в кладовые дров и продовольствия, были хозяйственно закрыты ставнями.
Деманд опять прислушался, стараясь сосредоточиться только на живых. Никого не почуял. Прислуга, если её комнаты и находились поблизости, спала. Господа, если и бодрствовали, то далеко, в другой части обширного дома. Эрих извлёк из кармана нужный ключ и почти бесшумно повернул его в замке. Цитадель охотно впустила маленькую армию претендента.
Глава 18 Деманд
Внутрь прокрались, едва дыша, хотя крепкий на века сделанный каменный пол скрипеть не мог в принципе. Эрих, как и любой мальчишка, в свои юные годы, изучил не только парк, но и дом, в том числе службы, да и Медлен, как выяснилось, знала его хорошо. Наверняка кузены одного возраста охотно играли вместе. Дорогу знали, так что вполне хватало отблесков света снаружи, чтобы не заблудиться и не наткнуться на неведомые препятствия.
Миновали кладовые, потом справа отчётливо потянуло запахом пряностей, тех мясных блюд, что повара оставляют томиться на ночь. Деманд невольно сглотнул слюну. Обыденность уютного мира, где стряпают вкусную еду в извечной попытке насытить голодные животы, помогла успокоиться. Опасное проникновение во вражескую крепость превратилось в детскую забаву, поиски приключений, когда, после всех воображаемых невзгод, игроки бегут к очагу, чтобы погреться и выпросить пирожок-другой у кухарки или кухонной девушки.
Пожалуй, его спутники испытывали схожие ощущения. Эрих сказал что-то сестре едва слышным шёпотом, она вздохнула. Деманд не уловил слов, но связавшая этих двоих общность показалась необыкновенно заманчивой. Пожалуй, он впервые подумал о том, что Медлен — девушка, а он — юноша, и между ними возможны более тёплые и нежные чувства, чем случились прежде. Он не безроден, а если сумеет получить место мага при новом графе, то будет и не нищ. Кто знает, случаются на свете разные вещи, а девушка ведь — сущий огонь. О такой можно хотя бы помечтать. В другой обстановке и при иных обстоятельствах, но всё же.
Сообразив, что вот именно сейчас любые чувства не к месту, Деманд постарался отвлечься от собственных желаний, проникнуться домом, ощутить его безусловные тайны, призвать на свою сторону, создать некую связь между жилищем и собой. Даже удивился, как легко получилось. Недаром в нём признавали изрядную одарённость. Он справился с задачей много увереннее, чем на занятиях.
Приятные запахи остались за спиной, теперь отчётливо тянуло затхлой сыростью, потом пошли едва заметные колебания давних, очень давних захоронений. Такой тихий, трудно различимый шум в затылке. Деманд не удивился, когда путь завершился тяжёлой дверью, из тех, что хранят входы в подземелье.