— Еще мой дед ходил в рейды с Гутаром Уссатым, — зачем-то сказал дед. — Он ведь после того случая и стал зваться Уссатым. Вот ведь какие герои были! Не побоялся Гутар раскрыться и наказать наглеца эльфа. А нынче? Любой самый криворукий эльф может нагадить на разведчика, а тот и носом не поведет, не вылезет из засады, чтобы наказать гада!
Не сговариваясь, мы встали и пошли прочь от фонтана и скучающего деда. Пусть поищет себе более благодарных слушателей, готовых выслушать историю про импульсивного разведчика.
Выходя из сквера, нам повезло увидеть тележку с пирожками. За ней стояла совсем невысокая полненькая орка-продавщица, служащая неоспоримым исключением из правила высокого роста для своей расы.
— Про Гутара Уссатого рассказывал? — спросила она, подмигнув нам, и, не дождавшись ответа, продолжила. — Он ко всем незнакомым пристает со своими рассказами. Эх, старость не радость.
Якобы, заинтригованный словами продавщицы, я остановился напротив пирожковой на колесах. Истинная же причина крылась в разыгравшемся аппетите (сволочь Буддарх не дал основательно наесться).
— Мы не местные, — поддержал я разговор. — Может, лучше вы расскажите нам про этого Гутара?
Миловидная пухленькая продавщица явно скучала и с удовольствием принялась болтать.
— Действительно был такой Гутар Пальцеруб, который любил отрезать своим врагам пальцы, тем и был известен, — начала продавщица и протянула нам по пирожку, — Как гостям нашего города первые пирожки бесплатно, — улыбнулась она еще шире и дружелюбнее. — Так вот, легенда не врет, и Гутар действительно сидел в засаде, когда на него помочился эльф. Ему бы дураку лежать тихонько, да не двигаться, а он в порыве гнева вскочил и порвал эльфику пасть. Естественно, что основной отряд эльфов услышал отчаянные крики своего товарища. Вот так и дали Гутару прозвище Уссатый с двумя «с», соответственно, и поперли из разведчиков, а старик — его какой-то двоюродный правнук, вот и ходит к фонтану на старости лет — восстанавливает репутацию деда.
— Спасибо за пирожки, кормилица ты наша, — сказал Грохард. — А зачем тогда скульптуру Гутара сделали, если он оказался таким несдержанным разведчиком?
— Да скульптор Зурграб, для прикола сделал, а городской совет решил что негоже добру пропадать, — абсолютно серьезным тоном ответила продавщица и мы, попрощавшись с ней, пошли дальше.
К моему удивлению, на рыночной площади оказалось тихо, как в зале суда. Шумные по натуре орки вели себя на рынке сдержано и с достоинством. Не было крикунов, призывающих именно у них купить мазь от прыщей или готовые к использованию подгузники, уложенные в пачки по двадцать штук. Не было видно здесь и лохотронщиков, а также и подобных им аферистов. Пожалуй, в воздухе все же висел многоголосый гул, но он был другой, какой-то чужой. Вся атмосфера напоминала мне какой-нибудь респектабельный магазин одежды в Лаэре, где все говорят в полный голос, но не орут во всю глотку.
— Какие приличные люди, — заметил я орку. — Не кричат, не ругаются. У нас бы на рынках так.
Грохард молча ткнул пальцем куда-то в сторону и я, посмотрев в указанном направлении, увидел патрульный отряд стражников с деревянными дубинками. Теперь понятно, каким образом здесь добились порядка, а если еще вспомнить фонтан в сквере перед ратушей, то тогда вообще все становится ясно.
Сделав лица «кирпичом», мы двинулись искать ювелирную палатку или менялу, чтобы продать золотой браслет Грохарда. Орк потом всю дорогу сварливо ныл и требовал объяснить, почему я не хочу наделать местных денег из воздуха. Покончив с «равноценным» обменом, мы двинулись к оружейному ряду, насчитывающему всего четыре палатки. Особо не выбирая, я подошел к первой попавшейся палатке и спросил у продавца о ножнах.
— Зачэм тэбэ ножн, у тибя и жилеза нэт? — ответил продавец.
Я расстегнул куртку и засунул руку за пазуху и незаметно для окружающих вытащил из своего тела Колосок. Вороненый металл кинжала выглянул на свет, удивив продавца своим видом.
— Вах! — сказал восхищенный продавец. — Прадай!
— А болт тебе на фюзеляж не намотать? — спросил его Грохард, покручивая свой кинжал.
— Нэт, так нэт. Зачэм грубить?
— Ножны есть? — спросил я его второй раз.
— Вах! Давай я тебе харощий мэч прадам, дарагой, — не отставал продавец.