Быстро очнувшись от сладкой дремы и встав с кровати, я увидел очень любопытную картину. Держа в руке кинжал, орк заблокировал в углу моего ручного вьюна. Умное растение чувствовало, что дипломная работа Меча Ночи грозит ему мгновенной смертью, и не торопилось атаковать, издавая яростное шипение. Шипеть вьюну было, собственно, нечем, и то, что я принял за шипение, было шорохом, получающимся при трении листьев.
— Убей эту тварь, пока она меня не отравила! — крикнул орк. — Да что же ты лыбишься?
— Колючка, фу! — дал я команду вьюну, которому успел придумать имя. — Свой, не кусать. Сидеть, то есть лежать!
Вьюн перестал шипеть, но опасливо продолжал сторониться Грохарда.
— Да, если бы ребята видели, что здесь происходит, они бы вас обоих к дереву поставили! — абсолютно серьезно сказал орк, убирая оружие.
— Еще скажи, что расстреляли бы из арбалетов. Ты давно вернулся?
— Полчаса назад, — ответил Грохард. — Перекусил кое-чего, что нашел на кухне, и к тебе пошел, а тут эта тварь. Хорошо, что я успел схватить оружие со стола. Я на нее, а она на меня, но поняла, с кинжалом Хазара лучше не связываться. Где ты ее взял?
— На базаре купил! — съязвил я. — Боевой трофей, так сказать.
— Ничего себе трофей! — присвистнул орк. — Да эльфы такими тварями двоих наших за этот рейд положили!
— Понятно, — сказал я. — Ну и сколько ушей вы принесли из рейда?
— На золотой хватило, — ответил Грохард, продемонстрировав золотую монетку.
— У меня тоже есть успехи, — сказал я, заняв сидячее положение на кровати. — Я сделал переместитель.
— Вот это да! — обрадовался орк. — Так что же мы сидим? Поехали домой!
А вот то, что услышал Грохард далее, его совсем не обрадовало.
— Энергии не хватает. В жезле Канора и других артефактах ее оставалось недостаточно.
Орк с обреченным видом присел на жесткую деревянную кровать рядом со мной. Мало того, что его унылая физиономия наводила тоску, так еще и потом разило от него за целую лигу. Глаза тут же начали слезиться...
— Да ладно тебе, — ткнул я его кулаком в плечо. — Нам особо много и не надо. Так как мы все равно не знаем где находимся, нам достаточно будет найти энергию, чтобы связаться со штабом ОКМ. Я думаю, что они быстро вытащат нас отсюда и нам уже не придется ждать.
Орк криво улыбнулся и о чем-то задумался, уставившись в пол.
— Пойду позавтракаю, — сказал я, встав с кровати, и пошел вниз.
Он затопал за мной следом, продолжая вонять на весь этаж.
— Угадай загадку, Хазар: зимой и летом одним цветом? — заговорил Грохард, пока мы спускались по лестнице.
— Знаю, темнорожий Грохард, — сказал я и услышал веселое ржание орка. — А теперь угадай мою загадку. Что, желтым спереди, а коричневым сзади, так сильно воняет в нашем отряде?
Грохард задумался, но угадать такое ему было не под силу.
— Сдаюсь, — признался он, садясь за стол.
— Трусы Грохарда, — зло ответил я. — Ты когда помоешься и вещи свои постираешь, придурок? Если ты еще раз зайдешь в мою комнату в таком виде, я тебя так чисто-чисто отметелю, что вся грязь конкретно-конкретно отвалится.
— Тебе легко говорить, — промямлил пристыженный орк. — Ты наложил чары на одежду и вся грязь сама отваливается, а у меня даже сменного белья нет. А ведь я тогда с вами, в чем был, в том и отправился. К тому же, я только-только из похода пришел.
— В лесу куча озер. Хотя бы в одежде искупался, — не успокаивался я.
В столовую вошла Хаяра, как всегда поставила на стол завтрак, а мы поспешно замолчали.
— Доброе утро, ребята, — поздоровалась она и поморщила нос, глянув на Грохарда . — С возвращением, Грохард. Как успехи?
— Спасибо, сестричка. Золотой заработал, — похвастался Грохард.
— А Хазард почти сразу после твоего ухода в рейд у двух десятков эльфиков уши отрезал, когда мы за грибами ходили. Только вот он не стал почему-то убивать их, а приказал им отрезать себе по левому уху.
— Так ведь правые же надо! — удивился Грохард, хватаясь за голову.
— Подумаешь, ошибся немного, — стал я оправдываться.
— Как ты еще не перепутал уши с чем-нибудь другим, что в единственном экземпляре?! — начал кипятиться орк. — Четыре золотых упустить! Если не принесешь мне пять десятков ушей, я с тобой разговаривать не буду.