10 июля.
10.24 по московскому времени
Окрестности Псекупса
Двое в серой форме откровенно скучали, жуя сэндвичи в джипе, укрытым под сенью деревьев лесополосы. Один, с короткими волосами, чуть прибитыми сединой, изредка посматривал на поле, где несколько человек засевали свежевзрыхленную землю семенами салата, лук-порей, шпината, укропа и петрушки. Зрелище не из веселых, а следить надо с девяти утра и до пяти вечера. Если раньше смотрели, чтобы работники не разбежались, то теперь приходилось их еще и охранять, после того, как вчера сбили вертушку. Хотя оба безопасника никак не могли взять в голову, кому могут понадобиться несколько рабочих, копающихся в земле.
— Серега, я пойду, отолью. — Сказал охранник с проседью.
— Ага. — Ответил второй и бросил быстрый взгляд на работающих в поле, отвлекшись от экрана мобильника.
Выбравшись из машины, короткостриженный углубился в густой кустарник, расстегнул ширинку, расслабленно закинул голову назад и закрыл глаза. Зажурчала струя, сбивая пыль с зеленых листьев. Внезапно на его лоб легла чья-то рука, осторожно и плавно, даже мягко. Безопасник не успел дернуться или закричать, как почувствовал сначала легкий укол сзади в шею, между третьим и четвертым позвонком. Лезвие ножа вошло плавно, лишь слегка зацепив край кости, и рассекло ствол спинного мозга. Охранник моментально обмяк.
Воеводов аккуратно положил уже мертвое тело на землю, пробежал рукой по разгрузке, выкинул в кусты пистолет и гранаты, следом отправил магазин автомата. Прижавшись к машине, прокрался к пассажирской двери. Второй безопасник сидел, уткнувшись в экран смартфона, поглощенный эпизодом сериала «Клан Сопрано». Вадим на согнутой руке поднял перед собой АПС[1], так что он находился на уровне груди. Охранник заметил движение справа боковым зрением, подумал, что вернулся напарник, и неспешно повернул голову. Увидев незнакомого человека в камуфляже, боевой разгрузке и с оружием в руках, дернулся к своему пистолету-пулемету.
— Руки на панель. — Холодно бросил Воеводов, перехватив свободной рукой оружие безопасника. — Дернешься, застрелю.
Охранник на секунду замешкался, оценивая возможность оказать сопротивление, бросил взгляд в сторону кустов, надеясь увидеть возвращающегося напарника.
— Не придет. — Вадим указал глазами на панель. — Руки.
Безопасник нехотя положил ладони на пластик торпедо. Воеводов, не сводя пистолета, поочередно затянул две стяжки — на запястьях и больших пальцах, третьей стянул голени. Бесцеремонно откинул голову охранника назад и накинул пластиковый хомут на подголовник и шею.
— Будешь дергаться, сам себя задушишь.
Обойдя джип, Вадим сел за руль и завел двигатель. Услышав машину, одна из рабочих — женщина лет пятидесяти, обернулась и увидела лишь пыльный шлейф на проселочной дороге.
9 июля
16.54 по московскому времени
поселок Текос
— Как он? — Спросил Стив у Милы, только что вышедшей из комнаты Князева.
— Спит. Вколола ему димедрола с анальгином, до вечера пусть отдыхает, натерпелся.
— А почему что-нибудь посильнее не вкололи? Там в запасах и трамадол есть.
— Предлагала, сам отказался. Почему не сказал, но подозреваю, была зависимость от опиатов, боится сорваться.
— Понятно. С рукой получилось?
— Всё, что могла, сделала. Кость собрала, сосуды целые, связки сильно повредило и нервы, мизинец и безымянный, возможно, больше двигаться не будут. — Людмила села за стол рядом с Прайсом и налила стакан апельсинового сока из картонной коробки.
— Долго заживать будет? — Стив поднял руку и подвигал пальцами, представляя, каково это, лишиться подвижности двух.
— Не знаю, зависит от метаболизма. Твои порезы посмотреть?
— Нет, спасибо, я их уже обработал.
— Ну как знаешь. А где остальные?
— Тимур за камерами сидит. Джавид за детьми смотрит. Марк — без понятия, он всегда на своей волне. Вика, вроде, отдыхала.
— Понятно. Кто у вас здесь за главного?
— Хм. Сложно сказать. Побег из общины организовал Вадим, став негласным лидером. Но потом он нас бросил, не знаю, что случилось, может смерть Юли на него так повлияла. Сейчас все сообща решаем, но Саша старается организовывать и проявлять инициативу. — Стив поднял глаза к потолку, словно видел там каждого, кого перечислил.