— Габрио, — представился он. Потом тут же сел и проговорил с иронией: — Вот наконец и вы, доктор Клеричи.
Голос у него был металлический, неприятный. Марчелло, не дожидаясь приглашения, тоже сел и сказал:
— Я приехал сегодня утром.
— Я вас и ждал сегодня утром.
Марчелло заколебался: напомнить ли ему, что он в свадебном путешествии? Решил, что не стоит, и сказал миролюбиво:
— Я никак не мог прийти раньше.
Вижу, — сказал человек. Он пододвинул Марчелло коробку сигарет, бросив нелюбезное: "Курите?", потом, склонив голову, принялся читать лежавший на столе листок. — Они держат меня здесь, в этом доме, быть может, гостеприимном, но никак не секретном, без информации, без директив, почти без денег… вот как. — Он еще долго читал, затем, подняв голову, спросил: — В Риме вам было сказано найти меня, не так ли?
— Да, агент, который привел меня сюда, предупредил, что я должен прервать путешествие и явиться к вам.
Именно так. — Габрио вынул сигарету изо рта и осторожно положил ее на край пепельницы. — В последний момент, кажется, у них там все поменялось, они изменили программу.
Марчелло и глазом не моргнул, но почувствовал, как его захлестнула неведомо откуда пришедшая волна облегчения и надежды, заполняя душу: возможно, ему позволят свести путешествие к его видимой причине: свадьба, Париж. Тем не менее он спросил звонко:
— То есть?
То есть план изменен и, следовательно, ваша миссия тоже, — продолжал Габрио. — За Квадри должны были следить, вам надлежало завязать с ним отношения, внушить ему доверие к себе, добиться от него какого-нибудь поручения. В последней же депеше из Рима Квадри назван персоной, причиняющей неудобства, его предстоит убрать. — Габрио взял сигарету, затянулся, снова положил ее на пепельницу. — В сущности, — объяснил он менее официальным тоном, — ваша миссия почти сводится к нулю, вы ограничитесь тем, что войдете с ним в контакт, ссылаясь на ваше прежнее знакомство, и покажете его агенту Орландо, который тоже отправляется в Париж. Вы можете просто пригласить Квадри в какое-нибудь общественное место, где будет находиться и Орландо: в кафе, в ресторан — достаточно, чтобы Орландо увидел вас с ним в удостоверился в его личности — это все, что от вас требуется. Потом вы можете посвятить себя свадебному путешествию и делать, что вам заблагорассудится.
Значит, и Габрио знал о свадебном путешествии, подумал пораженный Марчелло. Но он тут же заметил, что это удивление было лишь маской, под которой душа его пыталась скрыть собственное смятение. На самом деле Габрио открыл ему нечто гораздо более важное, нежели свою осведомленность о свадебном путешествии: окончательное решение убрать Квадри. С невероятным усилием Марчелло заставил себя проанализировать объективно эту невероятную и роковую новость. И тут же сделал главный вывод: убрать Квадри они могли и без его помощи. Агент Орландо мог прекрасно сам найти и опознать свою жертву. В действительности, как он думал, его хотели связать реальным, хотя и ненужным соучастием, скомпрометировать его окончательно, раз и навсегда. Что касалось перемен в плане, не было сомнений, что они были только кажущимися. Разумеется, в момент его визита в министерство план, изложенный только что Габрио, был уже принят и определен во всех деталях, и мнимые изменения были вызваны характерной заботой о разделении ответственности. Ни он, ни, вероятно, Габрио не получили письменного приказа, таким образом, при неблагоприятном развитии событий министерство всегда смогло бы заявить о своей непричастности к делу, и вина за убийство легла бы на него, на Габрио, на Орландо и других непосредственных исполнителей.
Марчелло поколебался, но затем, чтобы выиграть время, возразил:
Мне кажется, я не нужен Орландо, чтобы найти Квадри, по-моему, его имя есть далее в телефонном справочнике.
— Таков приказ, — сказал Габрио с поспешной готовностью, словно предвидел возражение.
Марчелло склонил голову. Он понимал, что его заманили в ловушку, что он протянул палец, а теперь с помощью уловок у него хотят оттяпать руку. Но странно, когда первое удивление прошло, он заметил, что изменение плана не вызывает у него никакого отвращения, а только чувство упрямой и печальной покорности: долг, который ему предстояло выполнить, стал более неблагодарным, но он был неизменным и неизбежным. Агент Орландо, в отличие от него, возможно, не понимал внутреннего механизма этого долга, вот и вся разница. Но ни он, ни Орландо не могли не подчиниться тому, что Г абрио называл приказом и что на самом деле было их личным выбором, в котором они утвердились и за пределами которого были только беспорядок и произвол. Наконец, подняв голову, Марчелло произнес:
— Хорошо, а как я в Париже разыщу Орландо?
Бросив взгляд на лежавший на столе обычный листок бумаги, Габрио ответил:
— Оставьте адрес — Орландо найдет вас.
Таким образом, подумал Марчелло, они совсем не доверяют ему, во всяком случае, не считают нужным сообщить ему адрес агента в Париже. Он назвал гостиницу, в которой собирался остановиться, и Габрио сделал пометку внизу страницы. Потом добавил более приветливым тоном, словно желая показать, что официальная часть визита закончилась:
— Вы никогда не были в Париже?
— Нет, это в первый раз.
Я был там за два года до того, как осесть в этой дыре, — сказал Габрио с чиновничьей горечью. — Стоит побывать один раз в Париже, и Рим вам покажется деревней, такой же, как эта. — Он прикурил сигарету от окурка и добавил с жалким хвастовством: — В Париже я катался как сыр в масле: квартира, машина, друзья, женщины… Знаете, что касается женщин, Париж — идеальное место.
Марчелло, хотя ему было противно, решил, что должен откликнуться на любезный тон Габрио, и сказал:
Однако, имея такой дом по соседству, вам, должно быть, не приходится скучать.
Габрио покачал головой:
Пфу, какое развлечение с этими коровами, нет, единственная отдушина здесь — казино. Вы играете?
— Нет, никогда.
А между тем это интересно, — сказал Габрио, откинувшись на спинку стула и как бы давая понять, что разговор окончен. — Удача может улыбнуться всякому, не случайно она женского рода, все дело в том, чтобы вовремя поймать ее. — Он встал, подошел и распахнул дверь. Как заметил Марчелло, Габрио действительно был маленького роста, коротконогий, с негнущимся туловищем, затянутым в зеленую куртку военного покроя. Габрио какое-то мгновение постоял неподвижно, глядя на Марчелло, и в лучах солнца его светлая, розовая кожа казалась еще прозрачнее, а потом сказал: — Полагаю, мы больше не увидимся. После Парижа вы возвращаетесь прямо в Рим?
— Да, почти наверняка.
Вам ничего не нужно? — вдруг с неохотой спросил Габрио. — Вас снабдили деньгами? У меня здесь с собой немного… но если вам что-нибудь нужно…
— Нет, спасибо, мне ничего не надо.
— Ну, тогда удачи и ни пуха ни пера.
Они пожали друг другу руки, и Габрио захлопнул за ним дверь домика. Марчелло направился к калитке.
Но когда он был уже в аллее фитосфор, то вспомнил, что во время своего яростного бегства из общей залы забыл там шляпу. Он поколебался, ему было противно возвращаться туда, где воняло обувью, пудрой и потом, кроме того, он опасался колкостей и приставаний женщин. Наконец он решился, вернулся назад, толкнул дверь, и снова раздался звон колокольчика.
На сей раз никто не появился — ни горничная с лицом хорька, ни девицы. Но из общей залы сквозь открытую дверь до него донесся знакомый густой, добродушный голос агента Орландо, и, приободрившись, он заглянул туда.
Зала была пуста. Агент сидел в углу у двери рядом с женщиной, которую Марчелло не видел, когда вошел сюда в первый раз. Агент неуклюже и доверительно обнимал ее за талию и не позаботился принять пристойный вид при появлении Марчелло. В растерянности, испытывая смутное раздражение, Марчелло перевел взгляд с Орландо на женщину.