Если Элос не возвышала своих подданных черт знает сколько тысячелетий, а потом взяла и возвысила сразу десяток тысяч, значит, причина очень серьезная. Мы с твоим отцом думаем, что грядет большая война с каким-то очень опасным противником. Но кто настолько ненормален, чтобы лезть по землю? Есть три кандидата на эту роль: империя, Синий Лес и… кто-то извне Хейреша. А теперь взгляни на ситуацию со стороны: Ларс, никогда в своей жизни не лезший в политику, начинает даже во сне бормотать слова «корона» и «трон», взбесившиеся драконы, хаос в Белом королевстве, пираты, орки, масштабные диверсии, убийства… Такое впечатление, что кто-то прилагает все силы для того, чтобы королевства даже думать боялись о большом конфликте или каких-то внешних угрозах. А начет того, что скоро будет здесь, в Каршлане… Гражданская война нам обеспечена. Остается молиться богам, чтобы она не затронула нашу семью и сами основы нашего королевства. Поэтому нашим детям лучше пересидеть ее в Аласри под боком Аршема Краа. Ты же присмотришь за Леоной?
– Да, мама. Но ты должна знать, что ректор фактически отдал мне приказ быть телохранителем Иситес ат И’си’тор и не постоять за ценой, если придется таковую платить за ее жизнь.
– Значит, произошло еще что-то, чего уже я не знаю. Но, надеюсь, ты же не будешь закрывать ее собой или своей сестрой?
Джер чуть помотала головой, отрицая подобный исход. И прошептала:
– Конечно же нет.
– Ну и хорошо. Будь рядом с темными и узнай, против кого они будут воевать. Это очень важно.
– Хорошо, мама.
Хейд разорвала заклинание и, ласково обняв на прощание насупленную младшую дочь, тем не менее восторженно посматривающую на доспех старшей сестры, покровительственно кивнула Кирстену, мрачно взирающему на нее.
Спустя пару минут, когда Кирстен переговорил со своими офицерами, из внутреннего двора поместья выехала разведка. Сразу после этого Леона и Джер, простившись с матерью, вскочили на своих лошадей и выдвинулись следом.
Я висел во Тьме. Словно абсолютно черный теплый и влажный туман, она обволакивала меня со всех сторон. Тело было невесомым, но я вполне ощущал его.
Тьма волновалась, будто грозовые тучи, вскипая огромными клубами, столбами и вихревыми кольцами. Не вполне понятно, как, но я видел черное на черном и Тьму во Тьме.
Это продолжалось довольно долго, но неожиданно вокруг все стало необъяснимо упорядочиваться: мрак уплотнился, принимая самые разные формы. И все замерло. Я осознаю, что вижу Альверист’ас.
Чуть впереди возникает фигурка Элос. Она висит спиной ко мне и неподвижно смотрит на город. Неожиданно, Элос чуть склоняет голову вперед, и я слышу ее голос:
– Мне бы не хотелось сражаться с Хетросом здесь. К созданию этого места приложил руку Ашерет. Его дух все еще ощущается, несмотря на тысячелетия. Я, конечно, убью Хетроса. Сомневаюсь, что он сильнее своего учителя. А вот я стала намного могущественнее. Но здесь, в этом месте, не останется ничего… Огромный кратер-расщелина… И пустота. Убей его. Я верю в тебя. Он – твоя цель. Но если не сможешь ты – придется мне…
В следующую секунду она поворачивается ко мне, и меня толкает в грудь сгустком мрака. Я начинаю падать куда-то вниз.
Сознание возвращалось медленно. У меня возникало такое ощущение, будто я всплываю из какой-то вязкой жижи, вроде нефти. Медленно открываю глаза. Мой взор видит лишь чуть клубящуюся Тьму.
Да что же это такое? Неожиданно в области моего зрения возникает Эйрин. Несмотря на то, что она говорит всего лишь громким шепотом, ее голос кажется чересчур громким:
– Ашерас! Ашерас? Ты очнулся!
Когда я попытался заговорить, то по занемевшему лицу понял, что на мне все еще одета маска.
– Эйрин, говори тише.
Я попытался пошевелить левой рукой. В ответ пришел настолько сильный болевой импульс, что, невзирая на опыт всех предыдущих испытаний, выпавших на мою долю, я застонал. И, тем не менее, рука вполне сносно слушалась. Правда, было ощущение, что она постоянно горит в огне. Приблизив кисть к лицу, я увидел, что она забинтована в синий шелковый бинт с часто вышитым на нем символом И’си’тор. Каждый из пальцев, невзирая на слой ткани, был явно тоньше обычного. Рука была забинтована в шелк полностью до плечевого сустава.
Проклятье. Сначала лед, а теперь это. Но уж лучше рука, чем лицо.
Я поднял туловище, сев на очень невысокой раскладной походной кровати. Очевидно, этот предмет из имущества Иситес. Как и низкая, но широкая черная палатка.
Похоже, из одежды на мне была лишь маска. Укрыт я был синим тонким шелковым одеялом.