Таунри пришлось еще неполных два десятка лет мирить родственников. Неделя игры темноэльфийской аристократки и двадцать лет упорного труда… Неизвестный летописец приводил неутешительный вывод: в тот момент Каршлан был на пике могущества и силы, дворянство было готово умереть за своего короля по его слову, а что произошло после? Королевская власть пошатнулась – было несколько небольших бунтов, расплодились разбойники. Как итог – королевство заметно ослабло. Автор намекал на возможность мастерски проведенной акции темных эльдаров, указавших место своему, поднявшему уж очень высоко голову, соседу. И Валент с ним соглашался. Не были ли последние события еще одной акцией темных? Король боялся положительного ответа. Ведь в свите Ларса видели одинокого мужчину-атара… И еще эти жертвоприношения…
Может, Ларс сошел с ума? Но за ним пошли многие и многие. Если бы он был безумцем, всего этого бы не произошло.
Но резать светлых на алтарях? Это же самоубийство! Как политическое, так и физическое! Конечно, если ты являешься личем, лелеющим мысль о мировом господстве и создающим армию нежити, то тогда смысл был. Ну, а вообще, их не просто не трогали, а даже лелеяли. Дело в том, что обычные эльфы – это не только отличные целители, но и высокие урожаи на полях, полные пушного зверя леса, а также точные разведданные насчет того, что творится на их участке…
Ну, а последние события вообще не укладывались в голове Валента. В тот момент, когда, невзирая на всю подготовку, верные королю войска оказались прижаты к стенам дворцового квартала, темные наносят удар по мятежникам с тыла и уничтожают их практически без потерь, а полубожественная сущность, носящая имя Клинок, одним чудовищным ударом уничтожает угрозу, нависшую над кронпринцем. Последний момент вызывал самые противоречивые чувства и мысли.
Клинок темной богини Элос – кошмар наяву. Сведений о нем было немного, но они заставляли королевское сердце предательски сжиматься от страха за свою страну и наследника. Почти все абзацы его коротенькой известной биографии начинались со слов «разрушил», «сжег», «убил», «уничтожил»… Перерожденная душа, заключенная пока еще в молодом теле. Избранный своими богами для какой-то миссии. Что делает он здесь, на поверхности?
Валент вздохнул и покосился в сторону Свиласа, стоящего за его правым плечом. Здоровье короля в последнее время пошатнулось, и он боялся, что оставит любимому наследнику полуразрушенное королевство, терзаемое ужасной гражданской войной магов.
Свилас был очень молодым высоким светловолосым парнем с добродушным лицом и живыми глазами. Он был худым и поджарым как гончая, но это не было следствием болезни: с раннего детства Валент нанимал темноэльфийских полукровок для обучения своего сына разнообразному оружию. Но принц стал не только превосходным мечником – у него был намного более сильный дар, чем у его отца. Он имел все шансы достигнуть высот магистра. В этом году Валент собирался послать его в Академию Аласри, но в свете последних событий начал сильно сомневаться в разумности этого шага.
Огромный тронный зал королевского дворца Эратона был забит людьми. Богатые торговцы и знатные дворяне шептались с рыцарями, магами, гвардейцами почетного караула и охраной.
Что-то послы задерживаются…
Наконец-то церемониймейстер стукнул своей тростью по гранитному полу и объявил:
– Высокорожденная Великого Первого Дома Иситес ат И’си’тор и ее свита!
Сразу после этого через центральные двери вошла высокородная атар.
Честно говоря, король ожидал, что представитель известных своей вычурностью аристократов будет одета в нечто крайне смелое, но высокорожденная жрица была облачена в хоть и изысканный, но боевой легкий доспех. Впрочем, поверх него было уложено множество украшений, так что, можно сказать, что она блистала. За ней зашли десять грациозных беловолосых женщин-воинов. Валент не заблуждался насчет их кажущейся внешней хрупкости: ему докладывали о том, что пятеро этих беловолосых эльфиек прошли сквозь оцепление из солдат Таунри как раскаленный нож сквозь масло, оставив после себя десятки трупов. Впрочем, чего еще ожидать от существ, накопивших тысячелетний опыт сражений?
Они не успели пройти и середины пути через тронный зал, как церемониймейстер снова стукнул тростью об пол и объявил: