Храмовники выходят из залы, и я начинаю строить ритуал обращения. В принципе-то я понимаю, что моя конспирация, может, кому и до одного места, но иногда даже мелочь играет важную роль.
Ритуал завершается, и тридцать пять обращенных начинают шевелиться. Я же выхожу, начиная стягивать с себя одежду.
Забравшись на каменный стол рядом с парализованным пленником, я закрыл глаза и стал, с внутренней дрожью, ожидать. Мягкое и теплое прикосновение чужой плоти меня сначала обескуражило (а где неприятные ощущения-то?). Ощущения были похожи на то, как будто меня заливают гелем, с ног до головы. Но вот когда «гель» покрыл меня всего, вся поверхность моего тела стала сначала покалывать, а потом и жечь. Еще немного, и приходит осознание, что заклинание завершилось. Зашипев, я раскрыл глаза и сел на столе, став с интересом рассматривать свое тело.
Кожа и ногти значительно потемнели. Небольшие складки плоти стремительно исчезали. Одна из ариров развернула зеркало-кольцо и поднесла его мне. Взглянув в него, я обнаружил, что черты лица практически не изменились, но… демон… Я забыл о своих шрамах – их тоже затянуло, и мое лицо, как и рука, стали одного цвета с телом. С неожиданным трепетом я провел пальцами правой руки по тому месту, где должна была пролегать отметина, нанесенная Льдом. Кожа была ровной и вполне обычной. Захватываю немного пальцами и пытаюсь оттянуть, но она даже ведет себя как родная плоть. Вот только… Глаза не изменились: как были выбелены Тьмой, так и остались. А при темной коже вообще возникало ощущение, что их хозяин слеп.
– Ашрилла, нужно что-то сделать с глазами и ушами…
– Все уже готово, Ашерас… – доносится до меня ее голос, и я, оторвавшись от разглядывания себя любимого, замечаю, что она сидит рядом и держит в руках несколько наборов небольших адамантовых сережек.
– Что это?
– Вот эти наборы меняют цвет глаз. Есть синий и черный. – Она последовательно коснулась двух невзрачных незамкнутых колечек из черного металла. – Насчет ушей, они у вас довольно небольшие, и вы сойдете за обычного атретаса и без косметической подрезки. Но на всякий случай есть вот этот набор. – Ашрилла указала на два других перекрученных колечка и объяснила: – Они практически останавливают естественную регенерацию в небольшой зоне.
Я взял понравившиеся колечки с синим цветом и протянул их Ашрилле. Она послушно проколола мне уши и надела их. Уставившись в зеркало, я увидел, как радужка глаз стала медленно голубеть. Как непривычно видеть такое свое отражение…
– Оставлю эти. Цвет волос наши менять не будут?
– Белые волосы – показатель магической мощи и расположения силы Тьмы. Я бы не советовала менять их цвет.
К нам подошел еще один арир. У него в руках была большая черная шкатулка. Ашрилла открыла ее, и моим глазам предстали два искусных браслета из митрила, выполненных в виде широких полос, украшенных невероятно красивой резьбой и знаками древних. Ашрилла взяла один из них и произнесла:
– Браслеты Хеершташа… Артефакт, оставшийся с последней войны эльдаров. Защищают его владельца от чужого взора, маскируют дар и потенциал. Усиливают действие «Второй кожи». Начинают жечь своего владельца при достижении граничного использования маны. В наборе была еще и небольшая диадема, но она утеряна очень давно.
Взяв аккуратно второй браслет, я оценил искусство исполнения. Головка маленькой змейки, которая обвивала полоску металла, являлась сложным замочком. Повернув ее, я раскрыл браслет и надел на запястье. Чересчур заметно. Перемещаю его выше локтя – в самый раз. Надев другой, я спрашиваю:
– Ну как? Действует?
– Теперь вас практически не отличить от любого атретаса.