Смешно. Ха. Ха. Я бы смеялся, на пару с Иситес, вот только нам не до смеха.
Солдаты перенесли нашу базу сюда в захваченный лагерь: вид крови и слабый запах разложения для многих был привычным и скорее успокаивал, чем раздражал.
&nbnbsp;sp; Я держу в руках раскрытый футляр с моими аккуратно уложенными в выемки регалиями и адамантовым оружием.
Ко мне подошел Шеяшхи и спросил:
— Что вы собираетесь делать, Ашерас?
— Ты же сам видишь, все летит прямиком в Ад. Наша политика политической самоизоляции привела к тому что здесь, на поверхности, все трещит по швам. Если не принять срочных мер…
Я красноречиво покачал головой и, набравшись решимости, взял большую серьгу связи с Шестым Храмом. «Ашрилла! Ты слышишь меня?». Ответ пришел почти сразу: «Да, Владыка.». Ну, что ж: «Мне нужны войска… Четыре храмовых „татретта“ должно хватить. Пусть они прочешут весь Ишерский лес.»
— Вы вызвали помощь?
— Да. Надеюсь четырех сотен обращенных Атар хватит. Вы разобрались, что это? Ритуал, заклинание?
— Ничего подобного ни один из нас никогда не видел.
— Я не верю, что это было сделано просто так. — Поднимаю взгляд к звездному небу самую чуть освещенному зарождающимся рассветом. А может? — Шеяшхи! Вы сможете призвать Элос, не скидывая «вторую кожу»?
Его голос лучится довольством:
— Да, Владыка. Просто потребуется больше жертв. Но… Ашерас… Богиня будет очень недовольна.
— Повод у нас есть. А спросить совета больше не у кого.
Краем глаза я заметил, что ко мне подошла Ирмиель. Шеяшхи чуть склонился и произнес:
— Приготовления начнутся немедленно…
Развернувшись, он ушел. Я опускаю взгляд на светлую. Она, сощурив свои изумительные глазки, с подозрением смотрит на меня. Грустно улыбаюсь и говорю:
— Наберись мужества и смирения Ирмиель: скоро ты сможешь лицезреть Верховную Богиню Тьмы…
А вот это мое заявление ввело мою родственницу в состояние шока:
— Ччто? Здесь? Сюда? Богиню? Элос?
Снисходительно хмыкнув, я направился к замаскированным храмовникам уже начавшим стягивать в кучу допрошенных офицеров.
В этот раз, похоже, решили пустить в расход всех имперцев немагов. Если бы не необходимость удержать «Вторую кожу» можно бы было вообще обойтись без жертв. А вот если бы у нас был большой накопитель полный манны Тьмы, то призвать богиню во плоти смог бы и я сам.
Ирмиель, очевидно догадавшись о том, что произойдет дальше, громко спросила:
— И чем же вы лучше их?
Я повернул к ней голову и произнес:
— Нет, светлая, мы — не лучше. Мы — намного, намного хуже. А почему? Мы — знаем, что делаем и каковы будут последствия наших поступков. Если уж на то пошло, то почитай на досуге историю Последней Войны Эльдар и причину деяний Эрона. Вы, светлые, такие же, как и мы. Вот только вы умело маскируете свою кровожадность. Впрочем, это неудивительно — ведь недаром мы когда-то были единым народом…
Рядом раздался голос Шеяшхи:
— Ашерас, ритуал Удержания Воли готов.
Весь мой запал погас и я почти лениво бросил:
— Начинайте.
В отличие от предыдущего, такого далекого призыва, теперь на остриях двенадцатилучевой звезды стояло по три храмовника, поливающих площадь внутри геометрической фигуры маной Тьмы.
Когда черный шар раздавил и впитал останки жертв, я поморщился. Зерно правды в словах Ирмиель все же было.
Сфера зашевелилась и раздался глубокий голос Богини:
— Какого демона, Ашерас?! Я очень не люблю поверхность. Тебе может резко поплохеть, если причина не особенно важна. — одновременно с этими словами сфера развернулась в висящую в метре над землей будто бы залитую нефтью практически обнаженную фигуру Элос. Ее тело словно находилось в воде и пышные волосы волнами развевались в неощущаемом для нас течении. Великая Богиня сузила глаза и недовольно продолжила: — Ну и?
Я изобразил легкое удивление с покаянием, и ответил:
— Разве нужна причина, что бы лицезреть красивейшую и сильнейшую Богиню? — красноречиво позволяю скользнуть взглядом по отличной поджарой фигуре своей покровительницы.
— Льстец! — Почти рыкнула Элос, но, судя по ее виду, она была довольна: — Чего ты хотел?
Вернув серьезное выражение лица, я произнес:
— Мое сожаление, Великая, но нужен ваш совет. Мы кое-что обнаружили и в растерянности.
— Да? Так уж и в растерянности?
Я повел рукой и шатер, коротко полыхнув пламенем, рассыпался в мельчайший прах, оголив свое содержимое.