Тоннель оборвался внезапно и — мы буквально вылетели в огромную невысокую ярко освещенную полость. Здесь стояло четыре больших прямоугольных строений, словно колонны соединяющие пол и потолок. Здания, находясь посреди пещеры, как бы образовывали вершины большого квадрата. Больше строений не было. Сама пещера по форме напоминала огромное колесо с диаметром около двух километров. Почти все пространство было голым как стол и пустовало. Из полости был еще один выход — словно проткнув пещеру, туннель продолжал идти дальше. У дальней от нас стороны пещеры, я заметил нечто вроде большого палаточного лагеря.
Я услышал, как один из храмовников тихо произнес:
— Ну вот мы и в Тауртине…
Возле одного из зданий уже стояла, дожидаясь нас, наша разведка. Тауртин. С древнего — «Крайний оплот». Похоже, это нечто вроде контрольно-пропускного опорного пункта. Когда мы приблизились к крайнему зданию, Иситес уже ждала делегация из вооруженных Атар какого-то мелкого Дома. Произошедших коротких переговоров я не слышал да и не пытался. Потом одна из принимающих жриц развела руками, указывая на пустое место, как бы говоря: «Где хотите, там и располагайтесь…»
Моя сестра тут же коснулась серьги связи и Шеяшхи отвел нас совсем немного в сторону — на расстояние не больше пятидесяти метров — где мы, соскочив с хисн, стали разгружать их. Мисс, избавившись от моих пожитков, тут же лег и стал сосредоточенно нюхать подушечку правой лапы. На всякий случай, я туда тоже посмотрел и, хоть и не найдя повреждений, наложил легкое «лечение». После чего дал ему килограммовый кусок хорошей мясной вырезки и попить воды, разбавленной соком бхателла, из большой фляги бывшей у меня в пожитках специально для него. Мисс тут же лек на бок и стал дремать. Оглянувшись, я увидел, что подобные операции проделывают все эльдары. Глотнув воды сам и убедившись, что ничего не забыл, я подстелил на каменный пол тонкий плащ и лег, положив голову на мягкий живот своей пантеры — время привалаnbsp; дорого.
Остальные группировки нашего отряда держались как, и мы, особняком, стараясь не смешиваться. Война войной, а получить кинжал между ребер за просто так можно всегда… Часовые? Дело в том, что нет, их не было: безопасность каждого эльдара — дело рук самого эльдара и его хисны. Вот именно поэтому пантеры так важны: без них за нашими шкурками в походе некому будет присматривать. Единственные существа, которым темный эльдар без сомнений доверит свою жизнь и единственное наследие старого мира, которое продолжает не только существовать, но даже процветает и поныне. Ведь за три десятка тысячелетий даже некоторые знания и те — утеряны. Что уж говорить о каких-то материальных ценностях?
Из полудремы меня вырвал сигнал на подъем — тихий прерывчастый свист.
Сбор был не в пример более быстрым. И совсем скоро мы оставили Тауртин за спиной. Порядок движения изменился, значительно замедлившись: теперь мы двигались слово гусеница. Не в том смысле, что медленно, а в том — что сегментами, напоминая в этом некую олимпийскую эстафету. Сегмент не двигался вперед, пока его не догонял следующий. Арьергард же догнав наш отряд останавливался минут на десять и снова догонял нас.
На поверхность Мисс выскочил совершенно неожиданно как для меня, так и для него. Слабый ветер и чуть влажноватый воздух мы ощущали уже давно, но вот так — очередной поворот и — вылететь из-под карниза туннеля…Мисс остановился, как и весь наш сегмент и стал тревожно нюхать чуть сыроватый воздух.
За далекие снежные вершины, напоминающие пасть дракона садилось маленькое солнце этого мира — Ахетшут… Даже закатываясь за горизонт, оно слепило ничуть не желтоватым, а почти снежно-белым светом, словно прожектор выжигая сетчатку моих чувствительных глаз. Поспешно натянув маску, я проморгался, избавляясь от зайчиков и остального зверинца в который собрались слепые пятна, и еще раз окинул взглядом окрестности.
Ниже зоны вечного льда горы были явно заросшими лесом. Представители местной флоры начинали расти метрах в ста от нас и были очень сильно похожи на обычные лиственные деревья. Мисс был не одинок — остальные хисны тоже нервничали и поглядывали то на редкие облачка, то на голубое небо, то на шумящие от ветра деревья.
Как-то раньше меня не волновало, что над головой бездна, а вот сейчас я понял, что боюсь того, что меня вдруг унесет в космос. Голубое небо неожиданно сильно давило на психику. Мне неожиданно захотелось сжечь здесь все, что бы тяжелый дым, собравшись в облако, создал впечатление потолка. Может устроить извержение вулкана? Кошмар-то какой… Надо держать себя в руках…