Суждение 2.16
Сначала дадим почти буквальный перевод, а затем попробуем это объяснить:
2.16. Почтенный (цзы) сказал (юэ): «Упорно работать (гун) для (ху) [достижения] сверхъестественного (и) конечного результата (дуань, т.ж. «верхушка») – [путь] подобный этому (сы) [является] погибелью (хай)».
В большинстве переводов иероглиф и трактуется как «еретический». Однако такое его понимание может стать актуальным только после того, как какое-то учение будет кодифицировано и обрастет догматами. И уже все, что этим догматам не будет соответствовать, – это и станет называться «ересью» (первоначально греческое – «разномыслие»). Понятно, что подобное не могло иметь места во время жизни Конфуция. Более того, текст Лунь юй свидетельствует о том, что сам Конфуций относился на удивление терпимо к весьма высокомерным представителям главного противоборствующего учения – к сторонникам Лао-цзы, «даосам». В тексте Лунь юй мы видим даже какое-то «унижающее достоинство» Конфуция его стремление к беседам с представителями этого духовного направления. И в определенной степени данное высказывание направлено против приверженцев Дао Дэ цзина: осуждает подобную практику.
Изначальное значение иероглифа и – «иной», «другой», «не такой». Отсюда – «странный», «необычный», чудесный», «сверхъестественный». Значение «сверхъестественный» подтверждается наличием знака тянь («поле») в верхней части этого иероглифа, т. к. тянь – это, графически, та же самая «голова чёрта», с которой мы уже имели честь недавно познакомиться (расчерченный на четыре части квадрат «с хвостиком» наверху).
Высказывание Конфуция относится, в первую очередь, к пути его учеников. Достаточно взглянуть на жизнь России последнего двадцатилетия для того, чтобы понять, о чем тут идет речь. Эта наша «российская жизнь» последних десятилетий наводнена всякого рода «целителями», «йогами», «магами», «астрологами», «предсказателями» и прочими шарлатанами. Любой молодой человек, обращаясь к познанию духовного мира, грезит «здесь и сейчас» получить какие-то «откровения» или «необычные видения». Он готов их выдумать, даже если их нет, и убедить себя в том, что произошло «озарение». Такой несмышленый юноша стремится тут же «освоить йогу», причем, начиная с самых последних ее ступеней – созерцания, концентрации внимания или какой-то «визуализации». И если этот юноша действительно предрасположен к «постижению Дэ», в таком случае все эти несвоевременные, да и ненужные для его развития «упражнения» могут привести, и приведут, в психлечебницу, навсегда лишив такого человека возможности встать на правильный путь.
Судя по всему, это же самое имело место и при жизни Конфуция. Причем, перед его учениками существовало два соблазна подобного рода. Первый – труднее реализуемый. Ученики знали, что духовный путь Вэнь-вана завершился тем, что этот человек в прямом смысле стал «светиться» перед людьми – «испускать свет», что было чудесно и производило неизгладимое впечатление. И разве не заманчиво было стать «вторым Вэнь-ваном»? Все это – сфера духовного опыта, т. е. «сверхъестественное». Но оно должно прийти «само собой», как бы «нехотя» для самого ученика. Ученик не должен этого ждать и сознательно стремиться к «конечному результату», иначе – сломает шею.
Но еще большим соблазном был «путь» (хотя самого пути, по сути, не было) Дао Дэ цзина с его «сверхъестественными» ощущениями, ради которых не надо трудиться всю свою жизнь и которые достигаются «просто». От всего этого и предостерегает своих учеников Конфуций.
Переводят это суждение – кто во что горазд. Ближе всего к правильному пониманию – (с китайского – на китайский) комментатор Чжу Си, чьи слова приведенны в книге Л. С. Переломова «Конфуций. Лунь юй» (стр. 310): «Он сказал: Работать на причудливые начала – это, знаете, гибель, да, да!». Очень точно сказано, причем, уже нашим понятным языком. Но ведь и Конфуций, в свое время, тоже выражался таким языком, который хорошо понимали все окружающие – он говорил на их родном языке. В этом очень конкретном суждении отсутствует какой-либо «притчевый язык» или стремление сделать высказывание «темным» с помощью омонима или иного способа. А значит, это простое суждение было также понятно его современникам, как понятен нам приведенный здесь перевод Чжу Си.
Суждение 2.17
2.17. Почтенный (цзы) сказал (юэ): «Ю! Научить (хуй, т.ж. «наставлять», «поучать») тебя (здесь вместо местоимения «ты» – иероглиф нюй, «женщина», «девушка») знанию (чжи) этого (чжи)? Познание (чжи) этого (чжи) – считай (вэй) знанием (чжи) этого (чжи), [а] не (бу) познание (чжи) – считай (вэй) не (бу) знанием (чжи). Это и есть суть (ши) мудрости (чжи; табуированный омоним с тем же значением, что и чжи-знание, а также «мудрость», «разум», «мудрый»)».