Смысловое содержание этого слова складывается из приставки сюн– (в сложных словах означает со-участие, что эквивалентно приставке со– на русском языке) и корня э́йдо, который является формой глагола о́йда – «знать», «понимать», «воспринимать». Все слово сюнэ́йдесис, включая приставку и окончание, образует существительное «со-знание». Так это греческое слово обычно и переводится в тексте Библии, но у Иоанна (в этом вставном эпизоде), а также в некоторых местах Посланий, оно переведено на русский как «совесть». Почему? Дело в том, что в этих местах оно трактуется не буквально, а «по смыслу», – так было еще при первом переводе Евангелий на церковно-славянский язык, когда этот вставной эпизод считался подлинным, – и это вступило, в какой-то степени, в противоречие с его основным древнегреческим значением. Кстати сказать, это означает, что слово «совесть» существовало в Древней Руси (и у других славянских народов) до перевода Евангелий на церковно-славянский язык.
Английское слово «совесть» – conscience (ко́ншэнс) является однокоренным со словом «сознание» – conscious (ко́ншэс), т. е. фактически повторяет главное значение его греческого эквивалента, и по этой причине оно не представляет собой того принципиального отличия от слова «сознание», которое мы имеем в языке русском. В англо-русских словарях это слово conscience переводится и как «сознание».
Главным действующим «органом» человека в евангельской проповеди Христа является «сердце» (у Конфуция – то же самое), а «совесть» – это «продукт» или «дитя» именно этого органа, в то время как «сознание» – это «продукт» мозга, т. е. нашей мыслительной деятельности. Подлинный последователь Христа – в Византийской, а не Римской традиции – со временем начинает «думать» не головой, а своим сердцем, – отсюда и рождается само понятие «совесть» (кстати сказать, именно к этому и призвана вся практика Иисусовой молитвы, которая родилась в Византии, – необходимо «спустить ум в сердце»).
В противоположность этому, европейцы – это наследники «ромейского/римского права», и для них «справедливость» заключается в строгом исполнении закона, а не в «прислушивании» к своему сердцу. Это наглядно видно из значения древнего греческого слова ди́кайос, которое одновременно означает и «справедливый», и «законный» (является производным от слова «закон»). И для иудеев тоже – Закон (Тора) прежде всего.
Для Христа и старой России (как наследницы Византии) – главное «сердце», т. к. именно оно «ищет правду», и найдя ее, руководствуется внутренним «голосом совести». «Совесть» – это подлинный девиз всей Русской цивилизации, которая обрела осознание себя самой только с принятием христианства. Даже после безбожной Октябрьской революции 1917 года последователи большевиков объявили лозунг, странный для сегодняшнего дня: «Партия – это ум, честь и совесть нашей эпохи». И именно по этой причине Россия была жива даже с безбожными большевиками. Но после Горбачевской «перестройки» слово «совесть» сознательно исключили из русского лексикона, потому что «дела перестройщиков были злы». И хотя находившаяся прежде в загоне Церковь – расцвела, это ни на что не повлияло, потому что и в ней слово «совесть» забыли. Прежняя «совестливая» Россия Достоевского, Толстого и Анненского стала гибнуть, – буквально «рассыпаться на куски». Из-под нее «выбили стул» – то мощное основание, пусть только мысленное, на котором она стояла веками – «совесть». Горбачевская «перестройка» завершила Византийский этап существования России, а значит – существование самого государства в целом.