К этому времени уже не сохранилось никаких текстов древнего Египта (тем более что знание египетских иероглифов было давно утрачено), практически ничего не осталось от персов с их Сайоша́нтом, а мандеи уже давно ушли на восток в болота Междуречья и замкнулись в своем маленьком мирке. Живых свидетелей «заимствования» не осталось. Но ведь иудеи, оставшиеся верными Закону Моисея, не просили христианскую Церковь забирать у них их собственное Писание – Септуагинту. Поэтому на иудеях нет вины «в плагиате», и они здесь чисты. Более того, именно еврейскому гению человечество обязано тем, что в мире существует канонический евангельский текст от Матфея и от Марка. И именно этот духовный труд был подлинным акмэ́всего еврейского народа, – труд, вложенный «золотым червонцем» в копилку всего человечества.
И здесь же, раз уж об этом вскользь зашла речь, еще раз коротко повторим о том «втором Пришествии», которое мы видим в евангельских словах Христа. Это вовсе не «пришествие», если рассматривать это древнее греческое слово в его традиционном для всей Греции значении. Паруси́а – это, в первую очередь, «присутствие», «наличие». То есть слова Христа следует понимать таким образом, что после смерти Его дух будет «присутствовать» в этом мире – точно так же, как в нем «присутствуют», даже сейчас, китайские «духи верха».
Но что же, в таком случае, обещает Христос своим последователям в качестве завершения пути к Царству Света? Не Свет, а нечто совсем другое: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и дам покой душам вашим». Это не наш земной и знакомый всем «покой», – как отдых от всего тяжелого и нежелательного. Это есть наиболее точная – в рамках возможностей человеческого языка – характеристика достижения состояния ниргуна-Брахмана. Этот «покой» выше любого Света. Кто хочет, может назвать это Высшим незримым Светом. Но лучше всего было бы спросить об этом у знатока назируты. Лет эдак тысячу, а еще лучше – полторы назад.
Суждение 3.3
3.3. Почтенный (цзы) сказал (юэ): «Человек (жэнь) – и (эр) не (бу) Жэнь! [В таком случае] на что (хэ) будет похож (жу) ритуал (Ли)? Человек (жэнь) – и (эр) не (бу) Жэнь! [В таком случае] на что (хэ) станет похожа (жу) музыка (юэ)?».
Ответим (и здесь полная аналогия с христианским богослужением): Ли станет похож на спектакль в театре, где публика – это одно, а актеры на сцене – совершенно другое. А Херувимская «музыка» превратится в платный концерт в филармонии. У современников Конфуция не возникало вопросов о том, почему он связывает воедино ритуал и музыку, а у нашего читателя такой вопрос может возникнуть, причем, вполне законно. В древнем Китае «музыка» существовала только в качестве сопровождения ритуальных действий, в том числе танцев, или в виде условных сигналов на поле боя, котрые тоже имели отношение к ритуалу. Потому что любая война – это переход души в мир мертвых. Причем, в качестве музыкальных инструментов использовались, в основном, «каменные барабаны», «колокола», «литофоны» и другие достаточно простые инструменты, которые фиксируют, в первую очередь, ритм действия, а не саму «музыку». Но и наше сердце – это тоже «ритм». Конечно, в то время существовали и народные песни, но это «музыкой» (юэ) не называлось, и исполнялись первоначально такие песни, судя по всему, без музыкального сопровождения.
Итак, еще раз разберемся в том, что́ такое Жэнь, – то, без чего и ритуал – не ритуал, и музыка – не музыка. Если это действительно «человеколюбие», – в таком случае, какое отношение оно имеет к ритуалу, – так, чтобы совсем превратить этот древний обряд в ничто? Понятно, что такое предположение абсурдно. Рисунок иероглифа свидетельствует о том, что Жэнь – это состояние человека, предстоящего «духам верха». И каждому понятно, что такое предстояние возможно только в виде внутреннего, а не внешнего устремления человека.