Суждение полно загадок, причем, не только для нашего читателя. Но сначала необходимо войти в курс дела. Словосочетание цзи ши можно перевести и как «род по фамилии Цзи», о котором читателю уже известно, и как «вельможа Цзи», который был главой этого могущественного клана. Эту пару иероглифов следует понимать сразу в двух смыслах: «множество знатных из рода Цзи во главе с предводителем рода». Точно такое же двойное значение имеет иероглиф люй: и как древнее «*приносить жертву», «*совершать жертвоприношение», как правило, на открытом месте, на природе, но также и «путешествовать» к месту такого жертвоприношения.
Гора Тай шань издревле являлась самым почитаемым священным местом Китая, и именно по этой причине жертвоприношение на этой горе мог совершать только Сын Неба. В комментариях к переводу книги «Установления династии Чжоу (Чжоу ли)» Станислав Р. Кучера пишет (М.: Вост. лит., 2010, стр. 125):
Названные церемонии осуществлял сам правитель, главным образом на горе Тайшань, восточной из пяти священных гор (у юэ) <…> ее главная вершина – Юйхуандин, 1524 м. <…> На ее вершине насыпался специальный холм-алтарь, у которого ван приносил жертву и докладывал Небу о своей деятельности. Данный обряд назывался фэн.
То есть в данном суждении мы видим уже знакомый нам сюжет: Цзи ши покушается на ритуальные права Сына Неба, и с таким его поведением Конфуций не согласен.
Наверное, наиболее шокирующим для читателя является появление в этом суждении слова «женщина» при обращении Конфуция к одному из своих учеников. Мы этот вопрос уже затрагивали при рассмотрении суждения 2.17. Предварительно отметим, что такое обращение Конфуция к некоторым ученикам будет встречаться в Лунь юе неоднократно. Остановимся на этой теме более подробно.
В тексте мы видим именно это слово – «женщина», т. е. тот иероглиф нюй, который невозможно перепутать ни с каким другим. А значит, возможные ошибки при переписывании текста в процессе его сохранения исключаются. Традиционное объяснение, причем, объяснение древнейшее и идущее от самого первого времени почитания Конфуция (где-то начало нашей эры), заключается в том, что этот иероглиф является заменой табуированного иероглифа – местоимения «ты» при обращении к младшим. Мы уже готовы к тому, что с древними китайскими иероглифами возможны всякие чудеса. Однако всем нам прекрасно понятно, что в любом традиционном обществе – а Китай относится именно к таковым – подобное обращение к молодому человеку звучало бы оскорблением. Правда… за исключением двух возможных случаев.
Первый. Если бы учеником Конфуция была действительно женщина или девушка. Ведь были же ученицы у Христа. Например, Мария Магдалина или известная по не каноническим Евангелиям Саломея. Но этот вариант исключается полностью, т. к. в таком случае, во-первых, следовало бы признать, что не один, а сразу многие ближайшие ученики Конфуция были женщинами. И во-вторых, из самого текста Лунь юй ясно следует, что «женская тема» в нем отсутствует полностью: к женщине у Конфуция нет никакого интереса. А вот у Христа такой интерес был, т. к. из Евангелия от Фомы, например, хорошо видно, что у Иисуса – гораздо больше доверия к ученице Марии, чем ко всем другим ученикам, которых Он постоянно поправляет. Но и к Саломее Он тоже очень благосклонен, и даже открывает ей такие духовные тайны, которые никогда бы не доверил своим «апостолам». Почему? – Не только по той причине, что женщина принимает непосредственное участие в достижении мужчиной Царства Небесного. Ведь и мужчина тоже участвует, причем, в главной роли. Женщина по своей природе более «духовна» (руха), чем мужчина, и она с бо́льшим участием и интересом относится к беседам подобного рода. С кем еще можно было разговаривать Христу на эти темы? Вокруг Него – «пустыня Духа». А вот у Конфуция – такого интереса к женщине нет.
При этом, сравнивая этих двух Учителей, следует делать скидку на то, что канонические Евангелия еще в древности исправлялись Церковью (но и текст Лунь юй, в чем мы недавно убедились) на предмет его соответствия монашеской парадигме. Например, в текст Евангелия от Матфея было введено дополнительно слово «жена», – в тот подробный перечень, где сказано, что последователь Христа должен отказаться от всего на свете. Церковь добавила в этот перечень и «жену», оправдав, тем самым, уже существующее к этому времени монашество. Это добавление к первоначальному тексту носит принципиальный характер и свидетельствует о полном непонимании Церковью (с самого своего основания) проповеди Христа о Царстве Небесном. В научном тексте Нестле-Аланд, основанном на древнейших списках, это исправлено еще в прошлом веке – «жена» из списка вычеркнута. А у нас, в православии, нет.