То есть в совокупности иероглиф изображает человека, который пришел издалека – от тех родных мест, где его вскормила мать своей грудью. И удивительно, в Словаре Ошанина такое значение присутствует и оно приведено в качестве древнего: «происходить [из]», «выдвигаться [из среды]». То есть мы использовали это смысловое значение иероглифа по его прямому назначению. Далее – об иероглифе шан. Сегодня уже никто не в состоянии ответить на вопрос, была ли у ученика Цзы-ся кличка Шан («торговец» или «собеседник»), или это выдумали сами комментаторы, не понимая подлинного смысла суждения. Конфуций же использует этот иероглиф шан в соответствии с его древним значением: Шан – это то государство или династия, которая правила в древнем Китае в период с XVI по XI вв. до н. э., и которая сменилась династией Чжоу. Важнее же всего то, что Конфуций ведет свой род именно от Шан (Инь), и поэтому было бы нелогично предполагать, что он использовал этот иероглиф в каком-то другом, маргинальном его значении. Вот что пишет о различии в терминах «Шан» и «Инь» М. Е. Кравцова в книге «История культуры Китая» (СПб.: Издательство «Лань», 2003, стр. 48):
Термин «Шан» происходит от самоназвания (шанцы) народности, основавшей это государство, «Инь» – от названия его столицы, называемой в древних текстах для позднеиньского периода. Однако уже в литературе чжоуской эпохи эти два термина обычно употреблялись в качестве синонимов, что остается в силе и в современных научных изданиях («иньское государство», «иньская эпоха», «иньцы» и «шанское государство», «шанская эпоха», «шанцы»).
То, что сам Конфуций вел свой род от иньских аристократов, – это общеизвестная истина, заявленная им также в тексте Лунь юй. В дополнение к словам М. Е. Кравцовой (а главное для нас здесь то, что шан – это также «шанцы», как особый народ) скажем следующее. В прекрасном анализе графического содержания иероглифов шан и инь М. Е. Кузнецова-Фетисова убедительно показала («”Великий город Шан” и его значение в древней истории Китая», Ин-т востоковедения РАН. – М.: Наука – Вост. лит., 2015, стр. 36–43), что шан – это первичное самоназвание народа, несущее в себе графические «положительные знаки», а инь – это название, скорее всего, уже вторичное, которое было присвоено данному народу «со стороны», – победившими его чжоусцами. Возможно, именно по этой причине графическое содержание такого внешнего названия несет в себе знак насилия, принуждения. Сам Конфуций уже вряд ли делал различие в этих терминах и понимал их первоначальное значение.
Знаменитый историк Китая Сыма Цянь приводит последний разговор уже больного Учителя с его учеником Цзы-гуном, который пришел его проведать. Вот слова Конфуция по запискам Сыма Цяня («Конфуций. Уроки мудрости. Сочинения». – М.: Эксмо; Харьков: Фолио, 2007, стр. 947):
Конфуций вздохнул и пропел: «Гора Великая обрушилась! Столбы и устои рухнули! Мудрец совсем зачах!». Затем заплакал и сказал Цзы-гуну: «Под Небесами нет пути уже давно, никто не в силах следовать за мной. При Ся (мифическая династия, правила до Шан – Г. Б.) гроб со своим умершим оставляли на восточной лестнице, при Чжоу же – на западной, а иньцы – меж двух столбов. А я происхожу от иньцев». И через семь дней он скончался.
Мы уже заявляли о том, что Конфуций обладал феноменальным зрительным воображением, – оно не изменило ему и в конце жизни. Рассказывая ученику о положении гроба, в котором будет лежать его тело, Конфуций уподобил эту «зрительную картину» иероглифу Жэнь. Сам «гроб» – это ключ «человек» данного иероглифа (именно в нем лежит мертвый «человек» Конфуций), а «два иньских столба» – перпендикулярно к этому гробу – это две параллельные черты справа от ключа. То есть фактически он привел рисунок «мертвого лежащего Жэнь» (опрокинутый иероглиф Жэнь). Конфуций заявляет, что «столбы» иероглифа Жэнь, образно отражающие «духов верха», «рухнули», и «пути уже давно нет». Тем самым он признаётся себе в том, что за время его жизни в Поднебесной даже человека-Жэнь так и не появилось, не говоря уже о Цзюнь цзы. Причина заключается в том, что «рухнули» «духи верха», вторая часть этого иероглифа, – они «исчезли» из-за безразличного отношения к духам современных Конфуцию китайцев. И последний Жэнь – он сам – скоро умрет. Достаточно печальные мысли были у Учителя в конце жизненного пути. Это свидетельствует также о том, что никакого признания Конфуция при его жизни не было, – умирая, он был уверен в том, что его Учение уйдет в небытие. Привели мы эту цитату в первую очередь для того, чтобы показать читателю, что в этих последних словах Конфуций заявляет о своем происхождении от иньцев. А это равносильно тому же, что и от шанцев.