И таким образом становится понятно, что иероглиф мэй в древности никак не мог означать что-то наподобие «лести» или «заискивания». Все подобные категории имеют применение в нашем земном мире, между людьми. А когда древний китаец предстоял бессмертному всесильному и невидимому Духу – здесь… душа в пятки уходила, и ни о какой «лести» речи быть не могло. Правильнее здесь говорить о «почитании» и «благоговении» по отношении к главным домашним святыням. Хотя, ко времени Конфуция, когда везде уже царило примитивное суеверие, можно рассуждать и о нашей человеческой «лести» и о «пресмыкательстве» перед духами. Человек приравнивает себя богу в двух случаях: или когда все эти «боги» в обществе (а значит, и для него) уже ничего собой не представляют; или когда он поднимается на такую высоту духовного знания, когда уже открыто видит истину (показательный пример с назареем Христом). В нашем случае может рассматриваться только первый вариант.
Итак, что же ответил вельможе Конфуций? Как это понять? По убеждению китайца Небо всегда «безответно». Ему бесполезно «молиться» (и по этой причине иероглиф дао может иметь отношение только к духу, но не к Небу). Небо – это некий незыблемый Вселенский «закон справедливости», который «не знает родства». И тот, кто этот Закон нарушает, всегда несет наказание. Конкретным «представителем» Неба в китайском доме являлся, судя по всему, Юго-западный угол. Конфуций заявляет: если человек обходит этот «угол» своим вниманием, если его не чтит, а отдает предпочтение «хлебу насущному», т. е. сиюминутному земному, а не вечному, – он обязательно будет наказан, исходя из действия этого всеобщего «закона справедливости». Этому вселенскому «закону Неба» подчиняются также все духи, и по этой причине «подчиненный» (дух Очага) никак не сможет помочь, если человек впал в немилость к самому «начальнику» (Небу-Тянь). Поэтому после согрешения перед Небом бессмысленно молиться духу Очага. Приведем несколько цитат о Небе из научной литературы для более правильного понимания этого вопроса. Вот что пишет о чжоуском Небе В. М. Крюков в книге «Текст и ритуал» (стр. 141, 142):
Иньцы категории Неба не знали; высшим божеством для них являлся Верховный Владыка (Шанди), который считался первопредком иньских ванов… Как и иньский Верховный Владыка, чжоуское Небо активно влияло на дела людей… Небо откликалось на земные события, исходя из универсальных критериев добра и зла. Оно соединило в себе предельную сакральность с высшим моральном авторитетом.
Там же, стр. 148:
Для чжоусцев «этическое было синонимом сакрального».
Стр. 215:
В надписях на бронзе чжоуские духи предков (имеются в виду «духи верха» – Г. Б.) никогда не выступают как источник опасности для людей. Между тем чжоуское верховное божество может выражать себя в форме карающих проявлений. Небо способно быть не только «щедрым без меры», но также «грозным» и «ужасным».
Вот еще одна цитата о Небе («Категория Дэ в китайской культуре», А. И. Кобзев, стр. 39):
Одной из знаменитых формул, в состав которых входит Дэ <…> Изречение это принадлежит, скорее всего, Чжоу-гуну и содержится в «Шу цзине»: «Небо не знает кровного родства. Оно помогает только [носителям] силы Дэ».
Ну и, наконец, последнее упоминание о Небе-Тянь, – в качестве конкретного восприятия этой категории одним из ванов Позднего Западного Чжоу (Текст и ритуал, стр. 263):
Ван так сказал: «…Величественное Небо не совершает ошибок, оно охраняет наше царство Чжоу и укрепляет предназначение покойных ванов. Но Небо внушает страх. Оно наслало кару на меня, малого ребенка (традиционное именование Сына Неба, обращенное к собственной персоне – Г. Б.), за то, что я не смог [справиться] с прежними образцами (т. е. следовать поведению прежних ванов – Г. Б.).