В эпоху Чуньцю-Чжаньго начертание знака Вэнь все еще включало в себя графему синь («сердце»). Свое современное написание (без детерминатива «сердце») иероглиф получил начиная с ханьского времени.
То есть сам Конфуций оперировал иероглифом Вэнь с входящей в него графемой «сердце». И когда он заявляет о «роскоши» и «обилии» чжоуского Вэнь, он фактически, описывает свое «цветущее» сердце.
В качестве правильности или подтверждения наших выводов относительно понимания иероглифа Вэнь в Западном Чжоу, а следовательно и самим Конфуцием который это Вэнь превозносит, приведем прекрасный пример из «Книги стихов» – Ши цзин. В разделе «Гимны дома Чжоу» четвертый в очередности Гимн носит название Ле Вэнь (по начальным иероглифам). В известном переводе А. Штукина он озаглавлен как «Вы, князья просвещенные» (IV, I, 4). Приведем его первое четверостишье:
Нет сомнения в том, что это обращение адресовано к «предкам верха», которые «дарят» своим живущим на земле потомкам «благо», «счастье» и «милость», т. е. все то, что одним словом описывается как Дэ. Но что это за такие «князья просвещенные», и как они буквально названы в иероглифическом тексте? Это – ле Вэнь би, где иероглиф би (БКРС № 3949) означает «государь», «господин», «владыка», «князь» (от первоначального «бахрома», в качестве особого отличия на одежде), и значение этого иероглифа находит правильное отражение во всех переводах. Но при этом выражение ле Вэнь нигде правильно не передается, потому что, по мнению комментаторов, значение иероглифа ле никак не вписывается в тысячелетнее понимание значения иероглифа Вэнь. Как пишет известный российский китаевед А. С. Мартынов, выражение ле Вэнь «толкуется комментаторами как “совершенное Дэ подвигов”» («От магической силы к моральному императиву: категория Дэ в китайской культуре», стр. 45).
Здесь же этот автор пишет, что эти государи, «будучи носителями ле Вэнь… как бы берут на себя обязательства поступать только в соответствии с Дэ и использовать на службе только тех, кто обладает такими же способностями». И далее: «…наконец, ле Вэнь, где в первых строках декларируется непосредственная связь Дэ с “благодатью”, поднимается очень важная тема роли Дэ во всей государственной раннечжоуской структуре» (стр. 45).
Да, действительно, в Раннем Чжоу Дэ занимало главенствующую роль, но в представленном выше четверостишии это Дэ отсутствует, а следовательно, все подобные рассуждения – это в лучшем случае необоснованные догадки, причем, ошибочные. Ведь эти носители ле Вэнь, о которых сказано в Гимне, уже давно умерли, и как же они, в таком случае, могут «брать обязательства поступать» или «использовать на службе»? Их в этом мире «живых» уже нет, а для А. С. Мартынова они все еще живы? В таком случае он мыслит так же, как Конфуций. Но шутки в сторону.
Вся «загвоздка» – в иероглифе ле, т. к. о Вэнь мы уже всё знаем. Иероглиф ле (БКРС № 14928) означает «пылающий», «яростный» (напр., огонь), а также «растерзать», «разорвать». То есть ле Вэнь – это, буквально, «пылающее Вэнь», причем, всем прекрасно известно, что никакой «пылающей культуры» или «пылающей письменности» быть не может. Но как говорится, «из песни слова не выкинешь», ан, нет – «выкинули», и мы это видим во всех переводах.
Для исследователей от науки хуже всего то, что сама этимология этого иероглифа ле для них не подходит. Он состоит из трех знаков: «смерть», «нож» и «огонь», т. е. значение «пылающий» в этом иероглифе вполне обосновано графически, хотя и не подходит для традиционного понимания общего смысла стиха. Но при этом оно подходит и прекрасно вписывается в контекст при правильном понимании идущего следом иероглифа Вэнь. И более того, это ле является прекрасным связующим звеном между Вэнь и уже известным читателю «просветлением сердца». Фактически «государи с пылающим Вэнь» – это и есть люди с «просветленным сердцем», потому что оно «просветляется» именно внутренним «огнем», – тем, который и делает такое сердце «просветленным».