А что такое чжун в представлении Конфуция? Это не просто абстрактная «верность» или «преданность» правителю, которая в позднем Китае не стоила и «ломаного гроша». По своему рисунку этот иероглиф принадлежит ко времени Раннего Чжоу. Он состоит из двух знаков: сверху – уже известное нам чжун – «середина» (рисунок квадрата, разделенного посередине вертикальной линией, выходящей за пределы этого квадрата). А снизу – синь («сердце»). В древности такое слово (чжун) – «верность», «честность» – могло иметь отношение только к духам, а не к какому-то «правителю» на земле. И означало оно – «верность [духам]», и следование их духовному миру – как точно к цели следует стрела, выпущенная хорошим стрелком. В принципе, статус Сына Неба соответствовал положению материализованного «духа верха» на земле, поэтому слово чжун по отношению к Сыну Неба использоваться могло. Все чиновники Раннего Чжоу такую искреннюю «верность духам» имели, а те, кто в этом качестве отличался, без сомнения считались «сумасшедшими» и обязательно выдавливались из высшего света, как ненормальные или «полу-варвары». Непреложным доказательством существования духов считалось получение от них Дэ в ответ на обращение к ним.
И обращая свой взор к далеким чжоусцам – к Сыну Неба и его аристократическому двору – мы можем только позавидовать удивительному гармоничному состоянию их внутреннего мира, позавидовать утонченности восприятия ими бытия во всем его многообразии, включающем невидимый мир духов, – и безмерно удивиться тому, ка́к могли люди, жившие 3000 лет назад, быть выше нас, сегодняшних, по всем истинно человеческим нравственным качествам. Наши «верность», «честность» «правдивость», которые мы сегодня относим к отношениям в человеческом мире, – это те чувства, которые древние испытывали по отношению к духам. И если эти их чувства были искренними – но иначе Дэ никогда бы не состоялось – в таком случае и отношения между «земными» людьми автоматически строились бы на базе или исходя из наличия в человеке этих чувств. А следовательно, не могло быть такого, что к своему аристократу, например, этот человек был искренним, а по отношению к сельскому китайцу – лгуном. Сердце человека – это не одежда в гардеробе. Это были люди, несравненно более счастливые, чем мы со своими «гаджетами» в карманах, – они твердо знали, для чего живут на земле, и что их ждет после смерти. Для того чтобы вернуть на землю их время, – надо возродить Дэ.
Итак, подлинный ответ Конфуция, в отличие от его упрощенного понимания, основан исключительно на представлении о мире духов, – как существующем и транслирующем «вниз» главные смыслы человеческого бытия. Причем, все это не являлось тайной ни для правителя Раннего Чжоу, ни для его подчиненных: они прекрасно осознавали свое зависимое положение от «духов верха» и строго соблюдали эту «сквозную» субординацию здесь, на земле. Ведь все знали, что в недалеком будущем они сами станут «духами верха». И именно поэтому выражение «верхи-низы» – шан-ся – охватывало или проходило сквозь весь осознающий себя мир – как мир «духов», так и мир людей.
Для таких людей «загадка» Конфуция в виде вопроса: «Кто выходит не через дверь?» (т. е. «дверь Смерти» – Г. Б.), зафиксированная в одном из суждений Лунь юя, – это всего лишь простенькая «считалочка» для детского сада. Но два с половиной тысячелетия после Конфуция эта «считалочка» так и оставалась подлинной «энигмой» как для самих китайцев, так и для всей «профессуры» человечества.
В мире все перевернулось «с ног на голову»: те, кто во времена Раннего Чжоу считались «сумасшедшими» и изгоями, через стилетия взяли в обществе верх и стали жить, исходя из своих животных земных интересов. И если Раннее Чжоу по праву считается «золотым веком» Китая, то мир сегодняшний – это бесконечный обман, разрушительные войны, убийства, тотальная коррупция, нравственное разложение, несправедливость, насилие и ненасытная алчность «сумасшедших». И любому здравому наблюдателю ясно: такой мир или бесследно исчезнет, захлебнувшись в собственных испражнениях, или он должен измениться в корне. Как? Ничего нового здесь придумать невозможно: надо просто обратить свой взор к Дэ и к его многочисленным трансляторам, которые существуют и сегодня. В данном случае, – к Конфуцию. И взять это за основу, т. к. она едина для всех религий человечества. Она заключается в двух коротких «китайских» словах: предки живы. И для них наша судьба – не безразлична.