Именно такая иероглифическая «азбука» сформировала главную черту китайского менталитета: предметность, а отсюда – предельная практичность. Древний китаец не мог мыслить абстрактными категориями, как древний эллин, т. к. подобные категории в этой рисуночной атмосфере почти не воспроизводимы. Легче изобразить какой-то предмет, гораздо труднее показать его «движение» или «действие», и почти невозможно – отвлеченное абстрактное понятие.
Наверное, и по этой тоже причине в китайском языке до начала нашей эры отсутствовало понятие «свобода». Но не только оно: китайцу времени Конфуция и еще столетия (если не тысячелетия!) спустя невозможно было понять европейское слово «бог». «Предок», «дух предка» – это было понятно, а «бог» – нет. Европейское «бог» и сегодня передается в китайском языке уже знакомым читателю словосочетанием Шан-ди (букв., «Верховный предок»), и его китайцы воспринимают как реальную личность, пребывающую где-то в «иных землях» (или «мирах», «желтых источниках»). «Бог» в качестве «седобородого старца», сидящего на небесном облаке, – это китайцам гораздо понятнее. И это – в генах каждого китайца.
Когда европейцы впервые столкнулись с китайским миром – это была иная цивилизация, которая не была в состоянии воспринять «европейского Христа» в принципе. А вот как «предка», который жил и умер, – могла и восприняла, что в свою очередь многократно облегчает путь китайца к духовному совершенству. «Верующий во Христа» китаец имеет Его в виде статуэтки или «таблички предка» (чжу), поставленной рядом с другими почитаемыми статуэтками или «табличками» – Конфуция, Будды или каких-то иных китайских святых.
А теперь обратимся к китайскому понятию «служба», «служить», как воспринимается сейчас древний иероглиф ши – «жертвоприношение». Из вышесказанного становится ясно, что такого «абстрактного» представления – которое, к тому же, является продуктом атеистического мышления – в Китае времен Западного Чжоу быть не могло. А Конфуций в своем Учении «следовал Чжоу», и он не мог это драгоценное слово ши («жертвоприношение») использовать для обозначения какого-то «хлама». Это все равно, что проститутку назвать словом «целомудренная» или «невеста» (впрочем, как и любую сегодняшнюю «прелюбодейку»).
Но уже во время Конфуция «атеистическая» жизнь древнего Китая шла вперед семимильными шагами, и действительность требовала появления такого обычного для нас слова – «служба», т. е. «служба» настоящая, земная, а не через какое-то «жертвоприношение». И такое слово появилось, причем, – и это нам сейчас уже не удивительно – это тоже фонетическое ши, и даже с тем же самым тональным ударением. То есть это – «абсолютный» омоним нашему «жертвоприношению».
Этот иероглиф «служба» входит во все древнекитайские словари, более того, скорее всего, он уже существовал во время Конфуция, но его Конфуций почему-то не использует. По крайней мере, мы его ни разу не встречали на протяжении всего рассматриваемого материала, а это – самый древний пласт текста Лунь юй. Графика иероглифа свидетельствует о том, что он носит более позднее происхождение, чем ши-«жертвоприношение», и к нему следует присмотреться повнимательнее.
Этот иероглиф – «служить», «состоять на государственной службе», «служба» – состоит из двух графических знаков: ключа «человек» и иероглифа ши (по сегодняшним представлениям о структуре иероглифа этот знак является «фонетиком»), который отдельно переводится как «ученый муж», «человек умственного труда». Его рисунок представляет собой простой «крест», т. е. две линии, пересекающиеся под прямым углом, причем, вертикальная линия своим основанием упирается в еще одну горизонтальную черту, нижнюю, которая немного короче «перекладины» креста. Из самого значения этого составного знака видно, что он несет в себе более позднее происхождение, т. к. люди умственного труда появляются только в социально развитом обществе. Но и появление в нем ключа «человек» (как и в иероглифе Жэнь) тоже свидетельствует о его достаточно позднем происхождении. В раннюю пору развития иероглифической письменности этот «ключ» нес в себе такую же семантическую нагрузку, как и второй знак, входящий в иероглиф. Например, иньское «защита», «защищать» – это рисунок взрослого человека, стоящего рядом с ребенком (сейчас сказали бы «ключ» человек со знаком «ребенок» рядом).